— Зачастили царевны в моем замке появляться, — бесцветными глазами Кощей уставился на Настеньку. Дрожь побежала по всему телу. Пусть он и был стариком, но помимо ужасающей сказочной силы, он еще обладал и мощных телом. Даже не применяя волшебство, он мог бы раздавить Настеньку одной рукой.
— Здравствуйте, господин, — поклонился леший.
— Здравствуй, Григорий, — вежливо кивнул Кощей. — Без Василисы, я погляжу. Это правильно, я бы ее испепелил на месте. Парни мои всю ночь скалу восстанавливали. Дикая баба. И в кого такая? Мать была тихой, как мышь.
— Господин, я по ее воле. Госпожа пришла в себя и сказала мне исправить вчерашнюю досадную ошибку.
— Неужели… И ты привел мне закуску? Впрочем, и на зубок ее силы не хватит. — Кощей спустился с трона и подошел поближе к Настеньке, она вся оцепенела, сильнее сжав ладонь Григория.
— Нет, господин, сила ее не сравнится с силой Снегурочки. Госпожа хочет, чтобы мы ту отыскали и привели сюда. До полнолуния будем удерживать в замке.
— Наивно, — Кощей отошел, Настенька его совершенно не интересовала. — За месяц сила ее может окрепнуть, и вы ее точно не поймаете.
— Мы и не будем ловить ее, она сама придет.
— У… — Кощей улыбнулся, такой теплой улыбки Настенька у него еще не видела. — Наживка в виде деда, угадал?
— Вы очень умны, господин, — леший поклонился.
— А если дед не нечестивый?
— Шанс тому мал.
— Но он есть.
— Тогда буду уже я, нечестивый, выслеживать святого старика.
— Предусмотрительно. Бьюсь об заклад: то была твоя идея Григорий. Хорош. Давно уже зову тебя ко мне на службу: бросай Василису и иди ко мне. Али девка голову тебе вскружила? — спросил Кощей, но леший ничего не ответил. — Смотри, Григорий, бабы до добра не доведут. Ладно, коли ты за дело берешься, то я могу быть спокоен. Вы уж доведите как-нибудь Снегурочку сюда, а я со своей стороны магией-то ее опутаю и из темницы до полнолуния она не выберется. Скала моя — тюрьма для нее.
У Настеньки невольно брови поползли наверх. Она не стала спрашивать вслух, но в голове ее возник вопрос: если так силен Кощей, как говорит, то почему же тогда упустил Снегурочку прошлым вечером…
— Вижу немой вопрос на лице твоей спутницы, — Кощей сверлил Настеньку взглядом, и та спряталась за Григорием. — Внутри стен пещеры я всесилен. Уж не сомневайтесь. Коли доведете прямо сюда: уже не выйдет. Или хочешь на себе убедиться, царевишна?
— Ой… — Настенька вжалась в Григория.
— Не серчайте, господин. Настенька глупа еще. Но сослужит хорошую службу.
— От меня что-то требуется еще? — Кощей окончательно потерял к Настеньке всякий интерес. — Помощники? Оружие?
— Только информация. Ваши подданные повсюду: и нам нужно понять, откуда начать искать.
— Езжай сразу к Марье. Слухи ходили, что в степи дедок из могилы вылез. Да странный. Затеял с Марьей соревнование, кто хмельного больше выпьет. Должен быть наш «богатырь», — Кощей вздохнул. — Если он, конечно, еще не помер. Марью-то мою перепить невозможно. Даже самый страшный земной забулдыга с такой задачей не справится.
— Спасибо, господин, тогда к Марье и направимся в первую очередь.
— Постой, Григорий. Поди сюда.
Леший отцепил Настеньку, хоть она и сопротивлялась изо всех сил. Он уверил ее, что сейчас же вернется и попросил собраться: не вести себя, как служанка, ведь она все-таки царевна.
Что шептал на ухо Кощей Григорию осталось для Настеньки секретом. Да только лицо лешего вытянулось в удивлении, и вернулся он задумчивый. Надо будет как-нибудь при случае спросить у Григория… «Впрочем, непотребство какое, точно!» — махнула рукой Настенька, которая была прекрасно осведомлена о похотливой мужицкой натуре.
Когда они вернулись к лошади, к ним подошел какой-то гоблин, видимо, один из прислужников Кощея. Но Григорий на него внимания не обращал: посадил в седло сначала Настеньку, а потом забрался сам. Но гоблин не собирался уходить.
— А подвезете меня на край Темного леса? — выпалил нечестивый.
— Зачем же нам такой крюк делать? — усомнился Григорий. — Мы напрямик лучше сразу к Марье поедем.
— Пожалуйста… — кажется, этот гоблин хотел еще что-то сказать, но промолчал.
— Не можем мы тратить время на отребье вроде тебя, — Григорий развернул лошадь и помчался прочь.