— И мне тут не нравится, — кивнула Настенька. — Лучше уж наш Темный лес, где солнце не проникает.
— Ты же вроде жаловалась на влажность и комаров, — Григорий дразнился, чем только взбесил Настеньку.
— А мне мое болото дороже всего! Ну и пусть што комары кровь сосут!
Улыбка лешего растянулась. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал грозный рык. Настенька повернула голову в сторону звука: к ним с бешеной скоростью приближался то ли бык, то ли волк — не понять. Зубастое чудовище мчалось, ловко перебирая копытами. Ни о ком похожем Настенька никогда не слышала. И не могла представить, что в Вечном Царствии водятся подобные звери-монстры. Нечисть — это все же обычные люди, но пострадавшие за грехи, а разве может животное быть грешником?
Тем временем полубык-полуволк приближался. С острых зубов стекала тягучая слюна. Такая пасть клацнет разочек и хана. Ничего не останется ни от царевны, ни от лешего. Но Настенька, хоть и понимала плачевность ситуации, впала в ступор. Дыхание у нее перехватило и из членов ее ушла вся жизнь, они ей больше не подчинялись. Григорий же быстро взял ситуацию в свои руки. Он выпрыгнул перед Настенькой и вытащил меч из ножен. Оружие выглядело слабым: потертым, затупленным, — но леший стоял гордо, словно самый настоящий богатырь. Чудище бежало на Григория в лоб, но тот не двигался. И как только зверь подбежал достаточно близко, Григорий полоснул его мечом. Настенька зажмурила глаза, ожидая, что сейчас и ее, и лешего перегрызет страшная зверюга. Но ничего не произошло, а злобное рычание сменилось на жалобный стон. Не мужской — женский. Тогда царевна приоткрыла глаз… и обалдела.
— Эт кто еще! — развела руками Настенька. Перед Григорием лежала худая девушка в белых одеждах.
— Полудница, — Григорий осторожно краем меча убрал седые волосы с лица.
— Безликая! — воскликнула Настенька. У девушки не было ни зенок, ни носа, ни губ: только натянутая кожа, как на плечах и коленях. — Никада полудниц не встречала…
— Она хотела нас обмануть миражом чудища, но ничего не вышло, больно у нее дурацкий зверь получился, — Григорий убрал меч обратно в ножны и присел на корточки. — Скажи мне, подруга нечестивая, много тут таких вас обитает?
— Кха… — только и выдавила из себя полудница.
Как же она вообще могла чего-то произносить, если нечем? Таким вопросом задавалась Настенька. Но вслух у Григория, конечно, спрашивать не стала, чтоб совсем дурой не показаться. Все-таки Вечное Царствие жило не по земным законам. Настенька же не интересовалась, как трупаки ходят, когда у них все кости переломаны.
— Много ли? Отвечай, иначе намучаешься, — Григорий надавила на рану, которую оставил на животе полудницы.
— Ма-а-арья почти всех-х-х убила-а-а-а… — прошептала нечестивая.
— Марья все там же живет? По дубом?
— Да-а-а-а…
— Хорошо. Тебя быстро зарезать или будешь надеяться на выживание?
— Жи-и-ить…
Григорий с сожалением посмотрел на полудницу и обратился к Настеньке:
— А ты что думаешь?
— Да она нас чуть не прибила! Ишь окаянная! Жить хочет. Да я тоже жить хочу, а на меня набрасываются все кому не лень! — Настенька раздула ноздри от негодования. — И че эт мы тя в живых должны оставлять?! Зенок красивеньких что-то нет, — царевна смотрела на скорчившуюся полудницу, но из-за отсутствия лица сложно было понять, что она думает и чувствует. — Ну тебя! На! Не сдохнешь — повезет.
Из рукава Настенька достала зверобой. Уж эта трава всегда была в запасе, потому что из зверобоя чай получался хороший, Василиса шибко его любила. Ну и конечно Настенька знала, что трава эта лечебными свойствами обладает. Мож, хоть кровь остановит или боль смягчит.
Помогала Настенька не из доброты. Она добрячкой себя не считала и таковой никогда не притворялась. Скорее — из бабской солидарности. Не так уж много в Вечном Царствии встречалось девчонок.
Бросив зверобой в полудницу, Настенька развернулась и вернулась к лошади. Нагнав ее, Григорий сказал:
— Извини меня, Настя.
— За что? — не поняла та.
Но Григорий не стал отвечать. Он лихо запрыгнул на коня и галантно протянул царевне руку, чтобы ей было удобно забираться в седло.
Ехали они в молчании. И почему-то между ними поселилась неловкость. Настенька не понимала этих чувств, но сердце сильно стучало, когда она вновь возвращалась к мыслям об извинениях Григория и его поединке с полубыком-полволком. Сразу ли он понял, что это выходки полудницы? Или не побрезговал бы отдать жизнь за такую, как Настя?