— Я те честно скажу… Я сам не знаю, да токмо душа требует. Ты одна ко мне добра была. И вдруг раз! Вдруг как по башке ударило! Я вдруг понял, шо так-то и должно быть, все прально.
— Не понимаю я тебя, — Снежа внимательно посмотрела на Вано, он не вызывал у нее ни отторжения, ни страха, как другие нечестивые, да и чем-то гоблин от них сильно отличался. — Чего правильно-то?
— То шо ты добра, то шо я сожрать тебя не хочу. Да никого не хочеца мне жрать. Не как остальной нечисти.
— Остальным, значит, хочется… — задумалась Снегурочка.
— Жители Вечного Царствия делятся на святых и нечестивых, хотя и те, и другие — грешники, конечно, — на близлежащий валун приземлилась оранжевая птица.
— Это снова ты, — Снежа произнесла слова без иронии и злобы, она даже была рада, что пернатая вновь появилась. — И в чем же различие грешников и святых?
— Помимо сказочной силы, коей у святых априори больше при возрождении, у них разные инстинкты, то есть желания, — вступила в диалог птица. — Нечестивые стремятся к пожиранию. В первую очередь, они хотят пожрать святых, но и своих тоже могут, хотя они друг другу не дают много сказочной силы, поэтому жрать себе подобных смысла особого нет. А святые стремятся выжить. Им не нужно есть друг друга. Восполнение сказочной силы происходит естественным путем. Для выживания им надо бежать и прятаться. Но, естественно, желаниями и нечестивые, и святые могут управлять. Мы же не животные, — Жар-птица усмехнулась, — странно это говорить, находясь в облике птицы, но все-таки и я человек. Все мы — люди.
— И нечестивые тоже люди, — поняла Снегурочка, — которые, умирая тут, возвращаются к своему изначальному виду.
— Скорее всего, но точно тебе никто не скажет. Разве что само Вечное Царствие, наш бог.
— Точно-точно, — Вано активно закивал, — правду молвит хохлатая. Я те то и говрю. Все жрать хотят, а я не хочу, — он почесал по голове. — Стран эт, канешн.
— Ни то слово, — птица села гоблину на плечо, и тот пошатнулся, потому что она была ростом почти с него, наверное, и весом ненамного меньше. — Угрозу я от тебя не ощущаю. Кажется, гоблин этот говорит искренне. Но меня это не удивляет. Неисправность в системе… Я уже видела подобное в Вечном Царствии.
— Система… — Снежа не поняла это слово, оно казалось ей незнакомым.
— Механизм. Структура. Устройство. Как бы тебе объяснить, — вздохнула птица. — Порядок. Представь, что в доме все чисто кроме окон. Это можно сказать сломанная деталь… — Жар-птица резко замолчала.
— Че-то нехорошее, — Вано начал крутить голову по сторонам.
И тут сама Снежа услышала странное кряхтение. Она оглянулась, но души нечестивых уже исчезли. Однако странный звук только усиливался.
— Не нравится мне это, возвращалась бы ты к Малахитнице, — сказала птица.
— Я тож беду чую, — подтвердил Вано.
Снегурочка их не послушала. Она пошла на звук. Желание выжить у нее было сильным, однако в смешанных шуршаниях и кряхтении ей послышалось что-то очень родное. Стоны раздавались из кустов смородины. Снежа начала осторожно подходить к ним, но Жар-птица схватила когтями правую руку, а гоблин — левую.
— Не ходи, я чувствую опасность.
— И я те говрю, че-то не то…
Задержать Снежу им не удалось. Сказочная сила прилила к рукам и достаточно было одного легкого взмаха, чтобы и Вано, и Жар-птица отлетели от царевны на приличное расстояние. Скорее всего, они впечатались в гору, но Снежа не стала заострять на этом внимание. Она шла за звуком. Отодвинув ветки куста, она увидела сморщенного старика с длинной бородой и красным носом.
— Опана… кхе, — сказал он.
— Дедушка! — воскликнула Снегурочка и хотела броситься к нему в объятия. Она не помнила, как он выглядел, но стоило увидеть его лицо, и тут же в памяти всплыл образ. — Я так рада тебя видеть!
Но дед остановил ее жестом.
— Кхе-кхе! Ой-йой, ты полегче… кхе… — он тяжело улыбнулся Снеже и вытер пот со лба. Тогда она заметила рану на его животе.
— Что с тобой?
— Напоролся на беду, моя милая внученька, — он тяжело улыбнулся, — но как же я счастлив, что ты жива.
— Деда! Ты умираешь?! Тебя надо срочно вылечить.
— Времени у меня осталось немного, — и снова дед застонал.
— Только не это! Мы ведь только встретились с тобой! — слезы вырывались наружу, ей хотелось броситься на грудь дедушки и зарыдать изо всех сил, но она не стала этого делать, чтобы не принести ему еще больше страданий.
— Е-е-есть один способ, внуча, спасти меня… — прохрипел дед.
— Я сделаю все! — Снеже во чтобы то ни стало хотелось помочь дедушке.