— Дык здесь ты чиста пока. И не бери ты грех, а то точно не отмоешься. Не бери те говорю.
— Я уже расправилась с нечистью.
— То не грех. Нечестивый для того здеся и живет, чтобы умереть от рук добра. Но святых убить незя.
— Пусти! Плевать мне! Я должна помочь дедушке. Если я ничего не сделаю, то он погибнет, и я останусь одна навсегда. Я прошу тебя, Вано, — Снегурочка заплакала так заливисто, как умеют плакать только дети. Пусть она и выглядела уже как девушка, но все еще была напуганной маленькой девчонкой. Не чета всем остальным царевнам. И Вано понял, что ей без взрослого действительно не выжить. Может, он и был глуповат, да такие вещи проживший жизнь мужик хорошо понимает.
— Скорми меня дедку своему.
— Что? — Снежа обомлела.
— Черт знает че случись, еси ты святой навредишь. Но я-т нечестивый. Меня можешь скормить, и дедку твоему должно полегчать, а там уж и решите че делать-то.
— Вано, я не хочу тебе вредить, — и Снегурочка говорила это абсолютно искренне. Если Жар-птица не вызывала у нее доверия своими надменными речами и скрытностью, то простота и прямота Вано вызывала симпатию. От него она не чувствовала угрозы.
— Ну знач сам пойду скормлюсь, — Вано печально опустил плечи, — мне так тож жить надоело: везде чужак. И даж жена не признает, да понимаю, я себя и сам не узнаю. Не мое как бут лицо, понимаешь? Иль душа другая… Лучше уж я умру, но тебя спасу. Дай мне хоть тута шанс показать, шо Вано ог-го-го.
Гоблин отпустил Снегурочку, а она отпустила Жар-птицу. Та взмыла в небо, бросив испепеляющий взгляд на царевну, но ничего не сказала. Вано улыбнулся и ринулся к кустам, где и лежал дедушка Снежи.
— Стой! Нет! — кричала она и побежала следом.
Дед все еще лежал в смородине. Он выглядел совсем плохо. Лицо у него странно перекосилось: как будто челюсть с места сдвинулась. Вано подошел к нему вплотную и протянул руку.
— Кусай, — гордо произнес он.
— Чего? — дед поморщился.
— Жри давай. Внучку береги! Молода девка, жалко. Пусть вырастет. Пусть хоть жизнь посмотрит. Ты ее это в Студеную долину отправь… Там вместе буите. Хорошо заживете… Кусай!
— Отвали… кхе… — дед откашлялся.
— Дедушка! — появилась и Снегурочка.
— Внученька… кхе-кхе…
— Деда, ты прости, — она оттолкнула Вано и присела на колени, схватив дедушку за руку. — Не смогла я тебе святых привести, давай мы с тобой нечестивых найдем. Но только не этого гоблина. Он хороший! Давай не будем его убивать…
— Мне нужен святой! — взбесился дед, аж щеки покраснели. — Иначе рухну, если ты не можешь никого привести, то я тебя сожру.
Дед схватил внучку за плечи и потянулся к шее. Снегурочка оторопела и не могла поверить в происходящее: дедушка с ней бы ни за что так не поступил. В ее голове было немного непреложных истин. И одна из них: дедушка всегда и во всем ей помогает. Но сейчас он тянулся к шее девочке, широко разинув пасть. И он бы точно погубил Снегурочку, да только Вано в стороне не остался. Он шандарахнул деда по голове, а ногой ударил в живот точно туда, где была рана. Дед завыл, но уже не своим голосом — из него вырывался женский визг.
— Полудница! — воскликнул Вано и снова ударил деда по башке. Тогда-то иллюзия рассеялась, и нечисть показала свое истинное лицо. То был совсем не дедушка Снегурочки. Перед ней задыхалась худощавая женщина без лица. — У те раз! Солнце село давно, а она ишь облик держала ниче се.
— Кто это?! — Снежа сделала несколько шагов назад и обняла себя за плечи.
— Нечисть такая. Мож принимать любой образ иль который сама выдумала, иль который в жизни видала. Глядишь, с дедом твоим виделася.
Снегурочка за один прыжок вновь приблизилась к полуднице, но теперь сама схватила, да так крепко, что казалось, будто сейчас сломает все кости нечисти.
— Деда видела моего? Отвечай! — Снегурочка потрясла полудницу, та еще пуще закряхтела.
— Э ты! Ща по пальцу те ломать буим, — Вано поднял кисть полудницы и схватил большой палец.
— Не надо… Не надо, я прошу… — прохрипела она.
— Повезло, шо ты уже раненая была. Так б мож и справилась с нами. Но терь не получица. Говри давай.
— Марья Моревна… Марья Моревна… — повторяла она. — Туда… туда он пошел… Только не вы одни его ищ-щ-щ-щете… А…
Больше полудница ничего не успела сказать: она закрыла глаза и испустила дух.
— Ну… че… Не хворай там, — Вано похлопал мертвую полудницу по плечу, — кто ж знает, че после второй смерти ждет. Надо ж… одурила. Че-то даже в голову не пришло, шо это полудница. А надо было сразу ее того… Ну да ладно.
— И что теперь делать, Вано?