— Не ну ты ж царевна! Встрепянись! Ты-то красоту свою не потеряешь.
— Какая красота! — сплюнула Настя. — Сердце девичье мое, обабилось… Ой бедная я… бедная… — никак не могла остановиться в рыданиях.
Дед гладил макушку содрогающейся Настеньки и с неподдельным сочувствием произнес.
— Так, может, ну это все? Зачем ты тут сидишь, если одни лишь страдания.
— Да как же мне уйти! Пропаду я без Василисы… Верняк…
— Ща пропадешь, канешн, — подтвердил дед. — Но шо если все может круто измениться? Строй свое счастье, Настенька, по крупицам. Держись близ правильных людей, говори шо нужно и сделай свой удар, када время придет.
Настя ошарашено посмотрела на старика, пытаясь понять, насколько он был серьезен. Но глаза его потеряли и малую долю пьяного блеска (если такова была), а улыбки на лице как не бывало. Теперь Дед Мороз казался совершенно другим и очень отличался от алкаша, которого Настя встретила пару дней назад.
— Счастье возможно, — продолжил он, — пусть будущее видится тебе только мрачным. Уголок радости может построить каждый, но для того нужно нарисовать свою мечту.
— Где нарисовать? — не поняла Настя.
— У себя в голове, — старик ткнул царевну в лоб. — Представь его и вцепись зубами. Ты можешь быть счастлива. Так избавься от всего, что стоит на твоем пути.
Больше дед ничего не добавил. Встал, тяжело опершись на колени, и пружинисто пошел в глубину леса. Он казался совершенно отрешенным от мира, а припляс никак не подходил этим темным местам. Настенька продолжала сидеть возле лап избушки с измазанной в меде рукой. Про нее-то она и забыла. Очнулась, когда приложила липкую ладонь к щеке. Поморщилась и пошла умываться к ручью.
О том, что к ней могут выскочить болотники Настенька в тот момент и не подумала, завороженная мыслью о возможном счастье. Каким бы оно могло быть? Ничего представить не успела, потому что чудища накинулись на нее. Нечестивые схватили царевну за обе ноги и потащили к себе в трясину.
— Вот же! — воскликнул кто-то совсем рядом. — И чего ты не сопротивляешься.
Настя подняла глаза: Григорий разрубил мечом одного и второго напополам так, словно они были ореховой скорлупой. Быстро разобравшись с проблемой, леший помог Насте встать.
— Такая неосторожность, это не похоже на тебя, — бросил Григорий неловко и даже смущенно. Кажется, они после охватившей их ночью страсти и парой слов не перекинулись.
— Что будешь делать, Гриша, если я выйду замуж за другого? — то был скорее риторический вопрос, но леший растерялся в попытках найти правильный ответ. — А я выйду, Гриша. Пусть хоть в этом треклятом мире это тысячу раз невозможно. Я на Земле так замуж выйти и не смогла, — с горечью пришлось признать Насте, — но здесь все получится.
Больше она ничего не сказала. Помыла руки в ручье и ушла. Зря, может быть, такую речь толкнула. Ведь Настенька сама понятия не имела, как добиться этой цели. Начиная с того, что и мужика подходящего на горизонте не маячит, а заканчивая… да в Царствие подобного и не случалось никогда! Чтоб кто-то замуж выходил — безумие.
И все же, несмотря на множество «но», она шла до избушки вприпрыжку, весело махая руками. Щеки раздувались от улыбки, которую Настя старалась сдерживать — бесполезно. В таком состоянии ее встретила Василиса, которая озадаченно смотрела на курьи ножки своего жилища. Увидев Настеньку, она изумленно подняла бровь.
— Настя, что произошло?
— Лешие придурки, — звонко произнесла Настя, — кожу сожгли, но я все исправила. Скоро заживет. А пока — отдых.
Больше ничего объяснять или докладывать не стала. Лихо запрыгнула на крыльцо и нырнула внутрь, оставив хозяйку недоумевать.
Василису-то можно и порешать в крайнем случае, подумала Настенька, просто нужно найти, кто это сделает. И обрести сильного покровителя… Мужа поискать… Дел теперь у Настеньки было ого-го! Но как приятно! Она с воодушевлением вошла в библиотеку и забрала к себе комнатушку все сказки, которые только нашла. Хорошо, что на страницах таких книг рисовали крупные иллюстрации. Пусть читать Настя не умела, но имена разобрать, скорее всего, сможет.
Она завалилась на кровать, подперев под грудь подушку и с нетерпением раскрыла первую книгу. Страницу выбрала наугад и сразу попала на мужского героя — Соловей-разбойник. Глядел на Настеньку круглолицый мужчина с прищуренными карими глазами. Вид у него был вороватый, а усики — и смех и грех. Кажись, чего-то Настенька слышала о возродившемся Соловье. Говорят, вроде б парень ее годков. Но так и еще хуже, потому что лучше нелепые усики, чем сопляк. Насте нравились крепкие мужики постарше, за широкими плечами которых можно спрятаться. А дохлики-разбойники с ветром в голове ее мало интересовали. И на земле-то строить семью дело сложное, а в Вечном Царствии в эту авантюру вообще мало кто влезет. Нужен человек с понятной жизненной позицией.