— Славно шо живыми припехали. Эй-ей! Не сдохли сегодня! Хороший денек! — Настенька заметно приободрилась и повеселела. — Пошла я Василису приведу. А ты сидь тут тихонько! Не буянь. Ниче не трогай.
Но Снежа и не собиралась ничего делать. Она аккуратно села на край стула и старалась дышать небольшими вдохами, словно не хотела повредить воздух. Здесь чувствовала себя даже не лишней, а отвергнутой. В голове прозвучал хриплый голос: «Нам такое, внуча, не светит. Мы с тобой волки, которых выперли из стаи. Нас спасет разве что Матушка-земля. Не привыкай, не расслабляйся, будь начеку».
Это был тот же голос, что прозвучал в голове у Снежи в Темном лесу и побудил ее помочь Настеньке. Сейчас девочка не могла вспомнить, кому он принадлежал. Но она его слушалась. Снежа смотрела в пол, стараясь даже краем глаза не замечать золотого отблеска стен и мебели, однако вслушивалась в каждый слабый писк.
Звуков было много, они были перепутанными и смешанными, как пюре с маслом. Ой… У Снежи при мысли о еде свернулся желудок. Новое чувство всколыхнуло нутро. Она ведь до этого момента забыла о существовании кушанья… Любого… Даже слова такого в голове не возникало — кушанье. Может, Снегурочка и ощущала себя чистым листом, но тело ее все помнило. Вместо того, чтобы копаться в чувстве голода, Снежа вновь постаралась сосредоточиться на звуке, все же отделив пюре от масла. Назойливые мысли все к одному возвращались.
Вдруг Снежа услышала вскрик. Он был похож на короткое рычание или даже отрыжку. За ним последовало тихое, но настойчивое шипение. И на этом все звуки как будто закончились. Наступила тишина. Даже казалось, что лопнули барабанные перепонки. Снеже стало страшно, потому что она снова почувствовала себя под землей. Страх сковывал ребра так, что делать даже короткие вздохи оказалось тяжело.
Приближающиеся шаги разбили тишину. Снежа навострила уши. Некто ступал степенно и твердо — похоже на ровное сердцебиение. Тук… тук… тук… От размеренного звука успокоилась и Снегурочка. Она даже обмякла и чуть не свалилась со стула. Двери раскрылись: в проходе стояла красавица с пышными, вьющимися каштановыми волосами. Внимательным взглядом она прошерстила всю комнату, как будто искала недругов, и остановилась на Снеже. Лицо незнакомки смягчилось, а пухлые губы сложились в добрую улыбку.
— Рада видеть тебя в добром здравии, Снегурочка, — красавица подошла ближе и положила маленькие нежные ручки на щеки Снежи. — Не ранена ли ты? Я чувствовала, что чудища приближаются к избушке и волновалась, как бы ни случилось беды, — она заботливо убрала волосы со лба девочки, — но вижу, ты в порядке. Какое счастье.
Снежа молчала, завороженная красотой и лаской незнакомки. Элегантность ее и этого места невообразимо контрастировало с жуткостью леса за пределами избушки. Кокошник красавицы казался частью хозяйства: позолоченные цветки переплетались между красными рубинами. Но такой роскошный головной убор не затмевал, а лишь подчеркивал красоту девицы — ее кошачий взгляд и чувственные губы.
— Бедняжка, ты, вероятно, растеряна. Трудно без воспоминаний, я понимаю… Но я постараюсь тебе помочь. Меня зовут Василиса Премудрая.
— Так это вы… — выдавила из себя Снежа, ей сдавило грудь то ли от усталости, то ли от изумления.
— Премудрая ведь не значит «дурнушка», — рассмеялась Василиса. — Или тебя смущает разница между Темным лесом и моим домом? Не волнуйся, моя милая. Скоро все станет понятно. Однако для начала нужно подкрепиться, следуй за мной, Снегурочка.
— Откуда вы знаете меня?
— Кто же не знает Снегурочку? Как и Василису Премудрую. Впрочем, ты даже известнее меня, — у Василисы вырвался короткий смешок.
Больше она не стала ничего объяснять, а взяла Снежу за руку и повела за собой. Они шли по длинному мозаичному коридору. Казалось, будто разноцветные квадратики переливаются и волной следуют за людьми. У Снежи закружилась голова — она чуть не упала, но благодаря Василисе, которая ухватила девочку покрепче за локоть, все обошлось.
Они пришли в столовую. Длинный стол из красного дерева стоял посредине комнаты, на нем уже располагались разные яства — от пюре со сливочным маслом исходил легкий дымок. Желудок Снежи свернулся в трубочку. И ее охватил неистовый голод… Зверь тот был так силен, что пожирал девочку изнутри, словно она никогда не ела: ни при жизни, ни уж тем более тут. После смерти?