— Ты от меня не отстанешь, да? — Марья устало потерла лоб, кажется, она пожалела, что вспомнила о Деде Морозе. Снежа схватила богатыршу за рукав, продолжая с надеждой заглядывать в глаза. — Я знаю, ты хочешь побольше услышать о нем. Все мы… все мы хотим больше слушать о наших родных, но… Ой! Не могу я! Отстань! Веселый у тебя дед. Нормальный! А терь иди и тренируйся. — Марья вырвалась из цепкой хватки Снежи и спряталась от нее за дуб.
— Видишь, — вновь послышался голос Жар-птицы. — Даже у таких простых людей, как Марья, есть причины не слишком откровенничать, — но Снежа лишь расстроенно села на землю и принялась начищать меч. Пернатая сочувственно склонила голову. — Не расстраивайся, скоро ты его увидишь.
Однако Снежа все равно сидела смурная, потому что, чем больше шагов вперед она делала, тем сильнее ощущала одиночество — дедушка отдаляется от нее. А ей очень хотелось снова просто стать внучкой и не думать о том, как поступить и сделать правильный выбор. Тяжелые решения были ей не по возрасту.
Сталь засверкала. На секунду даже показалось, что вышло солнце. Снежа подняла глаза к небу: все также пасмурно. В Вечном Царствии погода была жестока. Либо лучи обжигали кожу, заставляя молиться о хотя бы редких каплях дождя. Либо хмурые облака принуждали природу мгновенно посереть. Оказалось, острие блеснуло из-за желтых перьев Жар-птицы. Даже в дождливую погоду ее окрас оставался ярким, а сама она светилась. Птица заметила задумчивый, но (в этот раз) не опасливый взгляд Снежи и, чуть приблизившись, сказала:
— Я могу светить ослепительнее по собственному желанию, — перья ее вдруг вспыхнули точно пламя, — или погаснуть и слиться с тучей.
И действительно Жар-птица перестала светиться. Стала почти такого же цвета, что печальное небо.
— От те фокусы! — присвистнул появившийся Вано. — Красивуще, правда!
— Не самая полезная магия, — призналась Жар-птица, — но очень даже романтичная.
— Романтичная… — повторил Вано, — и правда. Как любовь: то загорается, то потухает, — никогда не исчезает.
Гоблин поник: повесил острые уши и плюхнулся на пятую точку. Снежа не знала, в чем дело, но утешительно похлопала его по плечу. Он улыбнулся лишь одним уголком рта и отмахнулся:
— Лан те. Че со мной станется. В поряде. Тама это… Марья грит собираться. В путь идем.
— За дедом! — воскликнула Снежа и почувствовала, как кровь забурлила в жилах.
— Погодь-погодь. Грит, сначала надо забежать за подмогой. К Лебедушке отправляемся.
— К Ле-бе-ду-шке… — ошарашенно произнесла Жар-птица. Перья ее задрожали так, словно у нее случился приступ. Глаза почернели и увеличились. — К Белому озеру идете?
— Так Марья приказала, — кивнул Вано.
— Ха… Ха-ха-ха-ха! — громко, зло… даже остервенело засмеялась Жар-птица. — За помощью… к ней. Да от нее только ножа в спину стоит ждать! Ха-ха-ха-ха!
Снежа ощетинилась, отошла на пару шагов и схватилась за рукоять меча на всякий случай.
— Этма… Ты че? Все с тобой нормально? — спросил Вано Жар-птицу, заметив напряжение Снежи. — Снегурочка, ты эт, иди в землянку.
— Один с ней останешься?
Нарастающее безумие пернатой заставляло кожу покрываться мурашками. Снеже становилось страшно от истошного смеха.
— Я ничего. Я в порядке буду. Ты себя не подставляй.
— Ха-ха! Это я, значит, угроза?! Вы так думаете?! — Жар-птица зыркнула на них и будто бы прожигала дыры в телах. — Да я из вас единственная с открытыми глазами, идиоты! Я тут прожила столько! Столько горя узнала, что вам ни за что и никогда не поднять валун с моих плеч!
На визг пернатой прибежала и Марья с богатырями. Они не были вооружены, но держали кулаки наготове. Один удар такой «кувалдой» моментально лишил бы чувств. Однако Марья не торопилась затевать драку, богатыри ждали в молчаливом послушании.
— Эй, Жар-птица. Чего это ты разоралась? — несмотря на то, что Марья не кричала, слова ее услышали все. Птица замолчала, перевела взгляд на богатыршу: глаза резко посветлели и стали янтарными, словно заполнивший ее разум туман рассеялся. Но отвечать она не спешила. — Ты ерундой не страдай. Нам выдвигаться надо, коли нам ты угрожаешь, я тебе тут шею сверну.
— Не угрожаю я, Марья, — устало произнесла Жар-птица, на секунду у Снегурочки даже возникла легкая жалость, так низко и с придыханием говорила пернатая, — но не могу всего я рассказать. Не идите к Царевне Лебедь. Она сейчас очень опасна.