— Говоришь так, словно Вечное Царствие ни непостижимый Бог, ни само неосязаемое существо бытия. Ты говоришь, словно Вечное Царствие — человек.
Лебедушка подняла ладони к лицу, прячась от напора богатырши. Былая спесь исчезла в миг. Стало так страшно, что Лебедушка не рискнула бы продолжить этот разговор. Но тишину нарушил звук разрезанного воздуха: огненная птица вспорхнула в небо. Черными, будто бы пустыми глазницами она вперилась в Царевну Лебедь, а после стрелой помчалась, целясь клювом в грудь. Лебедушка в последний момент сумела смыть крылатую волной.
— Жар-птица?! — недоуменно выкрикнула Снегурочка. Но пернатая не отзывалась. Откашлявшись, она вновь набрала высоту и попыталась ранить Лебедушку. Однако же ни одно живое существо не способно справиться со стихией.
— Надоедливая букашка, — прорычала Лебедушка, — что нужно тебе от хозяйки Белого озера.
— Чтоб ты сдохла, тварь, — не менее злобно прорычала птица и опять попыталась спикировать, волна отнесла ее слабое тельце к ногам незваных гостей.
— Ты чего? — Снегурочка подошла ближе к пернатой и подняла так, чтобы вода вылилась из легких.
— Ты, кха… дура. Думала, я тебя убить хочу? Хотела бы… кха… убила бы… Я эту тварь хочу уничтожить. Кха… Надеялась, что это ты будешь… Ты убьешь ее. Но не могу видеть ее. Не могу смотреть в глаза ее поганые… кха-кха-кха. Сразу голова кипит от злости.
— Разве что-то сделала я тебе, что так ненавидеть? — бросила Лебедушка. Она искренне не понимала, что происходит. Почему неизвестная святая набрасывается на нее, намереваясь убить. Да с таким отчаянием.
Однако Жар-птица не ответила на вопрос, она снова взмыла небо, чтобы уже в третий раз попытать удачу. На этот раз она ловко обходила волны. Ярость в глазах, будто бы открывала ей будущее, и она заранее знала, куда направит удар Лебедушка. Решимость птицы пугала. Если все так и продолжится, то она вырвет свои клювом сердце Царевны Лебедь.
Сила, подаренная князем, пробудилась сама собой. Лебедушке не приходилось натуженно ее призывать, потому что мысли о любимом всегда были с ней, как и тепло губ. Сливаться с князем было так же естественно, как и дышать. Она не видела себя со стороны, но по лицам богатырши и ее свиты поняла, что изменилась, как и в тот раз — в битве со Снегурочкой. Из белоснежного лебедя царевна превратилась в черное небо.
Жар-птица подобралась так близко, что клювом коснулась груди Лебедушки, пусть он был точно нож. Да железо им не проткнешь. Пернатую отбросило на берег, и она забилась в судорогах.
— Тварь-тварь-тварь… — повторяла она. — Это не твоя сила! Не твоя!
Силой воли Жар-птица поднялась и расправила крылья. Отпечаток боли горел на ее мордочке, но она игнорировала все чувства кроме ненависти.
— Что за чертовщина тут происходит, — вот уже и Марья Моревна вытащила меч, озадаченная всем происходящим вокруг.
В чем-то Жар-птица была права. Эта сила действительно не принадлежала Лебедушке. Она даже не принадлежала сему миру. Подаренная князем ночь любви — возбудитель новых способностей. Он был необыкновенным. Он был самим Богом. Последний раз, когда они увиделись, князь вручил Лебедушке подарок, попросив с помощью него убить Снегурочку.
Воспоминания снова порезали сердце. Да, они были подругами, но князь обещал, что после убийства заберет Лебедушку в свой мир, где они смогу жить долго и счастливо как муж и жена. Жаль не удалось этого объяснить Снеже. Возможно, она смогла бы понять, хотя… Нет-нет, точно не смогла бы. Она была холодной и равнодушной к чувствам Лебедушки. Она говорила, что князь одурил ее.
— Он тебя одурил! — вдруг воскликнула Жар-птица, заставив Лебедушку пошатнуться.
— Что?..
Ком подполз к горлу. Какое пугающее совпадение: ведь то были последние слова Снегурочки.
— Мне не справится с тобой в этом крошечном теле, с этой крошечной силой, — задыхаясь, произнесла Жар-птица. — Но я убью тебя по-другому… Снегурочка, — она обратилась к девчонке, а та достала меч. — Знай же, что я хотела использовать тебя, чтобы уничтожить эту тварь. Но не убив ее, я хотела, чтобы ты возвеличилась и убила другого, князя Гвидона. Он есть, он само Веч…
Жар-птица умерла, пораженная в грудь тонкой струей воды. В новой форме Лебедушка была намного быстрее и сильнее, поэтому пернатая не успела ничего почувствовать.
Теперь Лебедушке все стало понятно. Она не понимала, как такое могло произойти, но единственная, кто могла знать имя князя — была предыдущая Снегурочка. Нет, вовсе она не была ей подругой, если пришла второй раз разрушить ее любовь. О… эта холодная сука знала, куда больнее бить. Она планировала убить не саму Лебедушку, а князя. Подумать только: насколько сильна была ее ненависть, что душа не смогла улететь из этого мира, а переродилась здесь вновь.