— Быть такого не может, — скептически заметила Василиса. — Я очень давно живу в Вечном Царствии, но не слышала, чтобы когда-то существовал здесь князь Гвидон.
— И почему бы ему не существовать? — пожал плечами дед. — Фигура очень-то заметная. Лан, ты дальше слушай.
Поняв, что хозяин кабинета забавляется с царевной аж на Белом озере, дед принялся копаться в бумагах.
— А читать ты откудава умеешь? — удивилась Настенька. — Я думала-то ты, как я, из простых.
— Жизнь-то научилась, дитятко.
И вот тут открылась Деду Морозу правда: князь Гвидон и есть само Вечное Царствие. Ему души с земли поступают, а он их в героев сказок да былин распределяет. Следит за порядком: за погодой следит, низших нечестивых направляет, животных при необходимости подключает. Контролирует «работу» Вечного Царствия, блюстит порядок. Но человеку божья работа не по плечу. Вот и промахнулся Гвидон несколько раз с распределением. Душу святого засунул в нечестивого и наоборот.
Бумаги было много, поэтому вчитываться во все старик не стал. В первую очередь, ему хотелось найти внучку.
— Я знал, что выжить она не могла. Мы с ней вместе от холода в лисьей норе сдохли. Видно, я первым, а она еще какое-то время согревалась моим телом. Но тож погибла. Тут, хвала Гвидону, не подкачал и распределил душу внучки в Снегурочку. И она должна была вот-вот пробудиться. Я успокоился за родненькую и пошел копать дальше. Догадаешься? — подмигнул старик.
— Решил узнать судьбу предыдущих Деда Мороза и Снегурочки, — ответила Василиса. — По крайней мере, я бы поступила именно так.
— Не дурна! Не зря премудрой называют.
Толковых записей о предыдущих волшебнике и царевне не оказалось. Только: кем были на земле, за что попали в чистилище и несколько заметок о взаимоотношениях с другими вечноцарствующими. Но отсутствие записей, решил дед, означает не скучную историю, а интересные ответы, которые Гвидон решил спрятать. От кого только? Если это его собственный кабинет и его собственные бумаги.
Старик познакомился и с остальными главенствующими фигурами Царствия. Они были отмечены красной галочкой. На одном из таких листов был изображен гоблин с добрыми глазами. Дед Мороз несколько попоек провел в компании гоблинов. Всегда вид у них шулероватый и хитрый.
— А тут добряк такой, ну дурость, — дед почесал бороду, — читаю дальше, и все нескладнее получается. Грехи его сильно преувеличены. Мол, глупостью своею обижал нищих и страждующих. Как, скажите мне, глупостью их можно обидеть? Или вот: из-за его медлительности какая-то бабка повредила пятку. От те грехи, а расписано так в красках, словно он самолично Христа распял. Сухо написано лишь о смерти евоной: прыгнул в огонь за ведьмой.
Василиса задрожала. Дед подошел ближе к решетке и нежно взял ее руку, заглядывая в глаза с горечью и сочувствием. Она чувствовала, что сейчас расплачется, если скажет только старик, что в огонь прыгнул ее муж…
— Прости, Василиса. Разбередил старую рану. Но ты все правильно понимаешь. Там подписано: он твой муж.
И Василиса сдалась. Разрыдалась пуще маленького дитятки да остановится никак не могла. Обалдев, Настенька принялась успокаивать свою хозяйку — нежно гладила ту по голове.
А как тут не расплакаться? Получается, что Иван бросился за ней, когда она горела в огне. Он попытался спасти ее или так решил покончить с собой от стыда. Не смог уберечь собственную жену.
— Где он? — захлебываясь в слезах, спросила Василиса.
— Он со Снегурочкой. Воюет на стороне Марьи Моревны. Послушай, Василиса, и не о таком ты еще можешь узнать, коли станут нам доступны все документы, которые хранятся в этом кабинете. Но, ты послушай, Гвидон оттуда… он всесилен. Но тама. Зуб даю, что тама — он ничто. Помоги мне свершить свой план. Повоюй на стороне Кощея. Да подольше битву затяни. Марья со мной в сговоре, тоже время потянет. Мне нужно, чтобы взор Гвидона был устремлен только на эту битву. И лишь тогда все получится.
И поведал Дед Мороз все свои планы Василисе и остальным. И слушали они его с открытым ртом. Даже просто поверить в замыслы его казалось сумасшествием. Произносить вслух да и в мыслях — страшно.
— Премудрой меня с этого дня уже не назвать, коли я поверила во все твои россказни, дед, — вздохнула Василиса, — ежели все правда, то я с тобой. Здесь хотя бы больше не скучно.
Она вытерла слезы и, развернувшись на пятках, быстрым шагом направилась в сторону выхода.
— Госпожа, — окликнул ее Григорий, — вы ему верите?
— Делай, как он просит, — бросила она в ответ.