Василиса поднялась из-за стола и выплыла из трапезной. Красивая, женственная, изящная. Ангел… И с красотой Настеньке не повезло после смерти. Плюнув на все, она присела рядом со Снегурочкой и оторвала куриную ножку.
— Че не жрешь? Давай-давай. Жить ж хочешь — надо есть.
Но та все боялась притронуться к еде или же просто играла в недотрогу. Настя таких терпеть не могла: охающая барышня на выданье, мнит из себя хрен пойми чего. Еще и лупоглазая.
— Да ешь ты, емае! — Насте уже хотелось засунуть голову Снегурки в салат, чтоб та не раздражала. По ней, пусть новая царевна хоть сдохнет с голоду, но Василиса потом так Настю прижмет, что мало не покажется.
— Тяжело… — новенькая еле шевелила губами.
Ведь правда… Она только переродилась, а ей уже пришлось пережить нападение нечисти и переварить кучу всякого о Вечном Царствии, царевнах, чудищах. Наверное, на нее резко накатила такая усталость, из-за которой трудно даже поднять ложку. Настя пробурчала себе под нос, что в няньки не нанималась, но все равно зачерпнула пюре и засунула в рот Снегурочке. Та проглотила и еще больше обмякла на стуле.
— Ты че засыпаешь?! Не-не! Ты ж грязная аки свинья.
— Глаза закрываются… — прошептала Снегурочка.
А у Настеньки глаза закатывались, но свое недовольство пришлось засунуть поглубже в душу. Еще пару ложек пюре она дала новенькой, после чего помогла подняться. Снегурку надо было обязательно помыть. Ложиться спать такой грязнючей — просто недостойно для царевны. Снегурочка оказалась настолько легкой, что Настя даже и не поняла: взвалила ли всю тушу на себя или только руку. Кости Снегурки впивались в тело. Так больно, словно Настя всем весом наваливалась на сучья деревьев.
— Твою ж… лесом… хренатень, — бурчала она.
— Прости, тебе тяжело?
Похоже на издевку. Настя зыркнула через плечо. Но Снегурочка говорила в полусне — теряла сознание. Она не понимала ни собственных габаритов, ни чувств Насти. Стало немного жаль новенькую. Незавидная у нее получается участь. Ожидающая впереди боль хуже нынешней.
Настя притащила Снегурку в баню. Сама стянула сарафан, оставшись в одной сорочке. А с одегой новенькой и делать ничего не пришлось: стоило Насте потянуть за рукав, так лохмотья рассыпались, как обычно рассыпались трупаки от удара. Не мудрено, земная ткань не способна выдержать путешествия в иные миры. Пока придется привыкать к простым наскоро сшитым тряпкам. Вместе с ростом сказочной силы она бы обрела и достойное одеяние. Раз новенькая — Снегурочка, то, наверное, получила бы голубую шубу и блестящий кокошник. Хотя будущего у нее не будет.
Чтобы не погружаться в эти мысли, Настя принялась за работу. Она схватила веник, окунула его в воду и спрыснула на камни, комнату заволок легкий дымок. Веник нужно еще немного подержать над горячим, чтобы запах прутьев раскрылся. И только после того, как Настя учуяла ноты березы, она вновь подошла к Снегурке. По бессознанке в бане не парятся, но организм у царевен сильнее, чем у обычных людей. Да и такая процедура скорее приведет ее в чувства, чем что-либо другое.
Уже после первого хлыста веником по спине Снегурка очнулась:
— Ай-йа-йай! Ты что делаешь! С ума сошла! — воскликнула она и голой забилась в угол. Глаза у нее теперь были ясные, этот проблеск означал, что все с новенькой будет в порядке, скоро она начнет вспоминать.
— А че ты хош в грязи утонуть или сдохнуть из-за слабости? Банька поставит тебя на ноги на раз-два! Подь сюда.
— Ну уж нет, — Снегурка выставила руки вперед, но Настя была сильнее и увереннее. Она схватила новенькую за запястье, развернула спиной и вновь хлестанула веником. — Ай-йа-йай!
— Терпи, говорю! Потом спасибо скажешь, дура.
И новоиспеченная царевна покорилась. Она уперлась руками в стену и опустила голову. Когда веник касался кожи, Снегурка вскрикивала, но не дергалась, словно принявшая свою участь рабыня. После болезненной процедуры Настя выволокла новенькую в предбанник, окатила прохладной водой и укрыла одеяльцем, которое напоминало огромный рушник. Первые десять секунд Снегурочка тряслась, а после — лицо ее стало блаженным, почти счастливым.
— Как хорошо…
— А я те че говорила, дурья башка, — Настя натянула свой сарафан и достала из левого рукава чашку чая с лимоном и плошку с медом. — На вот, попей.