— Да-да, — отмахнулась она. — Ты что-то еще хотел? Может, есть какие-то новость.
— Не, хозяйка, я поблагодарить ток.
— Ну и вали тогда, — прошипела Василиса и в ярости отвернулась. Она снова выглянула в окно. Путников не видно. Значится, зашли уже в избу. Так чего ж их к ней не ведут.
Стук в дверь. Василиса поклялась, что если это снова окажется тот с колпаком, то она засунет его головной убор в неприличное место.
— Госпожа, мы вернулись, — не голос, а мед для ушей. Василиса обернулась — перед ней стоял коренастый Григорий.
— Здравствуй, как все прошло?
Леший тяжело вздохнул и отвел взгляд.
— Можно сказать, хорошо.
— Можно или все-таки скажешь?
— Деда мы привезли. Но он сразу завалился к лешим и сейчас с ними играет в зернь.
— Какой резвый, — Василиса невольно широко улыбнулась. Строптивый дед — это намного интереснее покорного. Главное, чтобы не был остолопом, как ее слуги. — Святой или нечестивый?
— На удивление, святой, — Григорий интонацией подчеркнул «на удивление», отчего у Василисы загорелись ляжки, как при возбуждении.
— Веди же! Веди же его скорее сюда! А впрочем, — Василиса зашагали в сторону выхода, — я сама к нему приду.
Наверное, Григорий решил, что его госпожа немного не в себе. И это правда. Василиса просто обожала движение, и ничего не могла поделать со своей чертой характера. В моменты, когда азарт или острые ощущения долго отсутствовали в ее жизни, ей казалось, что она умирает.
Василиса распахнула дверь игральной комнаты, из которой совсем недавно ушла в омерзительном настроении. Сейчас же она сияла. Дед Мороз сидел за столом в окружении леших и обнимал двоих за шеи.
— Я вам говорю, мужики! Все то фигня! Вы о картах слышали? Ща я вам растолкую.
Он был смуглым и морщинистым, по всей видимости рожденный еще на земле крестьянином. Пусть в Вечном Царствии могут и измениться некоторые внешние особенности, но что-то с человеком остается и в загробном мире. Скорее всего, дед разумом не обременен и будет очень просто привести его к Кощею. Сей факт немного расстроил Василису.
— Здравствуй, Дедушка Мороз, — Василиса внимательно следила за реакцией.
— Опана! — в тот же миг старик очутился рядом с Василисой и положил ей руку на плечо. От такой дерзости она даже слегка опешила. — Здрасьте. А вы тут хозяйка, да? Василиса, кажись! Приятно-приятно… — он опустил руку на грудь царевны и пожмякал. — Ого-го-го! Ничего себе, а лешие про вас правду говорили. Вот эт достоинства! — он расхохотался и быстренько отошел от Василисы, спрятавшись за новыми друзьями.
— А вы я смотрю, совсем манерами обделены.
Любую другую женщину подобный поступок бы обескуражил, но только не Василису: она еле сдерживала улыбку. Интересный дед. Он либо полный дурак, либо игрок, как и сама Василиса.
— Ну знаете-с. Откудава им взяться! Я ж простой человек! Таких красавиц, вона, сроду не видывал. По крайней мере, не помню-с.
— За комплимент спасибо, но руки больше не распускайте, а иначе мигом вылетите из окна головой вниз.
— Есть, сударыня!
— Вы голодны с дороги? Не хотите пообедать?
— Ой, да… Жрать хочется ваще. Настька-то всю дорогу нас с Гришей голодом морила. Ни водочки те, ни селедочки. Она седня злая какая.
— Ну-ну, не беспокойтесь, я смогу ее убедить накормить вас. Пройдемте? — Василиса жестом пригласила деда пойти за ней. Тот вприпрыжку двинулся прочь из игральной. Лешие расстроенно улюлюкали.
— Ниче, мужики! Я скоро вернусь!
«Я бы на твоем месте на это не рассчитывала», — подумала Василиса.
В столовой уже была Настенька. Вот только занималась она странным делом: терла стол тряпкой с такой силой, что запросто могла проделать в нем дырку. При этом бурчала себе под носом. Слов Василиса не разобрала, впрочем, не очень-то хотела.
— Здравствуй, Настя, накрой нам на стол.
Реакция девчонки удивила. Обычно она резко выпрямлялась и прятала руки, когда Василиса ловила ее на безделии и жестким тоном отдавала приказы. Но в этот раз Настя бросила взгляд полный ненависти.
— О-о-о, как прикажете, госпожа-а-а, — она поклонилась, но не почтенно, а дерзко… словно бы посылая Василису к черту. Но несмотря на странности, кушанья она из рукава все же достала. Однако после раскалывания деда, Василиса обязательно вернется к обсуждению поведения Настеньки.
— Ну хозяйка! — старик хлопнул в ладоши и с наслаждением потер одну руку об другую. — А водочка-то буит?
— Заткнулся бы, алкаш позорный, — Настя дала деду оплеуху.
— Ай-ой-ай! — он потер затылок и состроил грустную рожицу.
— Настя, как ты ведешь себя, — одернула ее Василиса, но Настеньке казалось абсолютно плевать на недовольство хозяйки.
— Ага, ща бы с ним ишо церемониться. Ну я пошла. Если захотите меня грязью облить иль скормить какому страшиле, ищите в покоях, — она снова нелепо поклонилась и ушла.
— И что же с ней случилось в дороге? — действительно искренне удивилась Василиса.
— Нежное девичье сердце очень просто разбить одним лишь неласковым словом, — сказал дед, заставив Василису приклеить к нему любопытный взгляд.
Все-таки он только притворяется дурачком. Намеренно сейчас сказал это, чтобы привлечь внимание и разоблачить себя? Ай интересен Дед Мороз. Впрочем, на стороне Василисы власть и сила, поэтому нечего опасаться старика.
— Вам, наверное, интересно, зачем Григорий и Настенька привезли вас сюда?
— Не-а, — дед засунул указательный палец в нос, достал зеленющую козявку и сунул ее прямо в рот. Василиса поморщилась. Быть может, старик блаженный. Такие порой случайно выдают мудрые мысли за свои, часто не понимая их смысл.
— Тогда приятного аппетита, — Василиса принялась накладывать себе в тарелку кушанье. Она делала вид, что дальнейшие разговоры ни к чему, надеялась тем привести деда в замешательство.
— От оно по-нашему! — дед первым делом разломал курицу на части.
— Она горячая.
— Ниче! Нормально! — распотрошив несчастную птицу, старик забрал себе всю ее заднюю часть. — Самое вкусное — самое жирное. У куры эт жопка!
Нет, он точно блаженный… Дед с наслаждением вгрызался в куриные кости и походил на дикого зверя.
— Надолго, думаете, у нас? — Василиса была не на шутку обескуражена.
— Так это же завтра мы, наверн, и выдвигаемся, — дед слизывал с пальцев мясной сок.
— Мы?
— Ну кого вы там пошлете? Гриша, поди, меня довезет. Настяха с нами, наверн, захочет. Ну ниче. С ней-то веселее.
— И куда поедете? — Василиса даже слегка отпрянула, разговор казался слишком уж странным.
— Знамо куда. К Кощею.
Василиса подскочила, не сумев сдержать эмоций. Сила забурлила в ней — аж волосы встали дыбом.
— К Кощею? И зачем?
— Внуча-то моя шатается где-то. Я ее подожду у Кощея. Нагрянет туды наверняка.
— Зачем же ей к Кощею?
— Как зачема? Меня вызволять, конечно.
— Добровольно сдадитесь Кощею? Так он вас и сожрать может. Вы святой, Дед Мороз. Полагаю сила у вас какая-то должна быть да не слабая.
— Я с нима договорюсь, — он подмигнул Василисе. — Вы, барышня, обо мне не думайте. Уж два старика найдут об чем поговорить.
И Дед Мороз продолжать есть как ни в чем не бывало. Мало того, что он как будто наперед знал все планы Василисы, так еще и собирался «договориться» с самым опасным злодеем Вечного Царствия. О чем же интересно? Василиса вновь присмотрелась: на вид самый обычный дед. Седые волосы и борода, познавшие тяжелый труд большие руки и долгие запои, опухшие щеки. Не было в нем глубины… Так почему же у Василисы внутри такое чувство, словно ее обобрали до нитки?
Глава 19. Настенька
Настя усердно намывала пол вонючей тряпкой. Хотя избушка была вполне чистой. Отсутствие главной по порядку не расслабило леших: не то чтобы они надраивали комнаты, но не испортили стараний Настеньки (и слава богу). Еще бы! Хана им иначе! Василиса не терпела грязи, хотя сама, конечно, ручки никогда не марала. В общем-то проходилась тряпкой Настенька по всему, что попадалось на глаза: пол, стены, косяки, печи, стулья, подоконники. Обычно уборка ее успокаивала. Надраишь хату, и мысли как-то посвежеют. Дышать приятнее! А от усталости и думать перестаешь о всяких неприятностях.