Мужа покажу. Ивана. Василиса знала, что из всего сообщения — эти три слова были самыми главными. Откуда Дед Мороз знал тайные желания сердца Василисы: увидеть мужа вновь. И даже имя! Что будет делать сама царевна при встрече — вопрос не второй и даже не третий. Будет это минута ненависти, боли или любви — тоже тайна. Но Иван ей нужен был: дурацкий вид его, деревенский говор и простота мыслей.
Словно скорченные от боли деревья проносились мимо, а резвый конь потоптал не только и без него умирающую траву, но и, кажется трупаков, коряг, парочку заблудившихся анчуток. Василиса не отрывала взгляда от приближающейся скалы. Ей вспоминалось, как она виделась с мужем в последний раз. Он тогда удивил неожиданно мудрой фразой: «Всякая летучая мышь теряет зрение при свете». Это он намекнул на то, что знает, чем жена занимается в свободное от домашних дел время. На казни Василиса мужа не видела. Был ли он там вообще? Смотрел ли, как горит женщина, которая, не взирая на все его недостатки, была верна. Прежняя, земная Василиса не умерла, в груди кусался червь обиды.
К вечеру она добралась до могучей скалы Кощея. Замок — вернее было бы сказать. Но пусть отец сам себя обманывает, для Василисы он навсегда останется жадным, обидчивым и мелким человеком, который примеряет свою филейную часть к трону царя.
Скелеты вновь сидели на своем месте при входе:
— О те раз! — у одного отвисла челюсть.
— Я так часто царевен не встречал за всю…СМЕРТЬ!
Оба они разгоготались. Василиса и не взглянула на них. Промолчав, она распахнула ворота точно хлипкую калитку и тут же наткнулась на Григория, как будто бы он ждал ее. А на лице — печаль разочарования.
— Вы все-таки приехали, госпожа.
— Быстро веди меня к деду, — не стала церемониться Василиса.
— Не стоит вам с ним общаться лично, — говорил Григорий нежным голосом.
— Ты выяснил личность Жар-птицы? — бросила Василиса, а леший оторопел от неожиданного вопроса. — Или, может быть, ты уже стал Кощеем? Нет? Тогда быстро отвел меня к деду. На выполнение этого приказа ты способен?
Григорий пошатнулся и вытаращил глаза, но Василисе было абсолютно плевать, что он подумает о ней и как огорчиться, увидев нелицеприятную сторону царевны. Приказ исполнил: на том спасибо.
Дед Мороз сидел в темнице, а вместо охранника у него была Настенька, которая просовывала через решетку стопку, наполненную…ясно чем. Василиса оттолкнула девчонку и вцепилась в холодные металлические прутья. Старик никак не отреагировал на нетерпение Василисы. Он опрокинул стопку и занюхал хлебом.
— Не беси меня, дед, — прорычала она не своим голосом.
Но старик продолжал наслаждаться запахом хлеба и обнюхивать его с разных краев.
— На земле я был рад и такому роскошеству. Чудо как пахнет! Но я-т хоть када-то жил хорошо. А внуча моя таких дней и не помнит, мала была, а потома были мы гонимы. Оба. Я по грехам, она — по рождению своему. Жаль ее, как жешь жаль. Но Слава Богу! Воистину Слава! Такой подарок сделал, э-э-эхма!
Решетка невольно затряслась от злобных содроганий Василисы. Ей потребовалась все душевные силы, которые были внутри, чтобы удержаться: протянуть бы руку, схватить деда за горло и так сдавить, чтобы глаза лопнули. Неожиданно за плечо Василису тронул Григорий, заставив поежиться, но она смогла все-таки вернуть самообладание.
— Не дури мне голову. Рассказывай, старик. Рассказывай все, что знаешь о Вечном Царствии, о моем муже, о тайне Снегурочки и Деда Мороза.
— Полудницы… — начал он, лукаво глянув на Василису, — девки страшные, но дюже полезные. Много видят, много знают, а на них внимания-то и не обращают. Чуточку ласки девкам, и они добром отплатят.
— Тьфу блин, — сплюнула Настенька.
— Настюша, не серчай, я не об том, — подмигнул дед, — я их просто слушал, да ласковым словом делился. Они мне и выдали все-все. А там потом с анчутками выпил, парочку гоблинов кощеевских встретил. Народ тутова ваще неплохой живет. Разговорчивый.
От нетерпения Василиса кусала губы и почувствовала, как из нижне потекла кровь. Но царевна старалась сдерживаться. Своими выкриками и недовольствами она только скомкает повествование.
— От например, — продолжил старик, — я када проснулся первым делом начал узнавать о себе новом. То бишь о Деде Морозе. Оказалось, шо предыдущий давно умер, но не возрождался. Там просто Снегурочка была сильной-сильной. Сама девчонка порядок в Студеной долине поддерживала, да всяку нечисть выпроваживала. Но и она умерла. Вернее, убила ее Царевна Лебедь. Ну то вы наверное все знаете, — он обошел слушателей молчаливым взглядом. — Предательство ужасное и странное. Окутанное множеством странной фигни, но об этом чуточку позже. И я короче отправился в долину. Просто поглядеть че там да как. На всякий извозюкался, листьями одежду прикрыл, чтобы лешим прикинуться. Ну мало ль че.
— В чем был смысл, если нечестивые все равно чуют сказочную силу? — не удержалась от вопроса Василиса.
— А это не для вечноцарствующих. Это для других глаз, — загадочно ответил дед, — не торопи события. Значится, я замаскировался под лешего и побрел в долину. Ну и местечко, я вам скажу. Одна сплошная грязь, задыхающиеся ели, развязанные берега. Хуже болота, короче. Брел сам не зная, чего искать. Так измазался, шо превратился в ком грязи, а потом раз — и свалился в дыру. Ну усе! Тута точно помру, подумал, потому что глубина пугающая. Не вылезешь как пить дать. Хотел дух немножко перевести: оперся о стену и… шмяк! — он хлопнул себя по ляжкам так, что звук разнесся по всей темнице. — Упал! — воскликнул дед. — А тама стен нету. Натурально.
— И как ты не заметил, что их нет? — задумчиво спросил Григорий. — Или отчего ты решил, что они там должны быть.
— Ну я чего по-твоему совсем дурак? Тама сверху свет светил, и в яме натурально видны стены. Да только ежели их коснешься, они тута же исчезают. Такие дела.
И дед рассказал, как, пройдя невидимые стены, наткнулся на дверь, за которой был скрыт роскошно обставленный кабинет. Все как полагается: стол из красного дерева, кипа бумаг, перо — не абы какое — лебединое, повернутое к окну кресло для раздумий, персидские — хотя бог его знает — ковер на полу. Сие убранство натолкнуло деда на мысль, что обитает тут знатная особа. Врываться к князю или, ужас какой, к самому царю не гоже такому простому бродяге. Выпорют. И старик уже собирался отчаливать, но только что-то странное мелькнуло за окном: яркий огненный шар пронесся мимо. Любопытство взяло вверх, и он приблизился.
— Я рот раскрыл, да зенки вылупил! то было само Вечное Царствие. Да не просто пейзажем… Тут как бы сказать… все я видел! Вообще все! Уму такое непостижимо. И видел, как ты Василиса книгу читаешь, мог даже название разглядеть. Как Марья Моревна с богатырями болтала не просто видел, я и слышал! Клянусь, каждое слово. Но самое интересно: мужика какого-то, не похожего на местного на Белом озере. Рыжий он прижимал к груди голую Царевну Лебедь. От так!
Дед Мороз огляделся вновь в комнате уже более внимательным взглядом и заметил на стене напротив стола портрет молодого мужчины с зачесанными рыжими волосами. На картине значилось: «Князь Гвидон».
— Быть такого не может, — скептически заметила Василиса. — Я очень давно живу в Вечном Царствии, но не слышала, чтобы когда-то существовал здесь князь Гвидон.
— И почему бы ему не существовать? — пожал плечами дед. — Фигура очень-то заметная. Лан, ты дальше слушай.
Поняв, что хозяин кабинета забавляется с царевной аж на Белом озере, дед принялся копаться в бумагах.
— А читать ты откудава умеешь? — удивилась Настенька. — Я думала-то ты, как я, из простых.
— Жизнь-то научилась, дитятко.
И вот тут открылась Деду Морозу правда: князь Гвидон и есть само Вечное Царствие. Ему души с земли поступают, а он их в героев сказок да былин распределяет. Следит за порядком: за погодой следит, низших нечестивых направляет, животных при необходимости подключает. Контролирует «работу» Вечного Царствия, блюстит порядок. Но человеку божья работа не по плечу. Вот и промахнулся Гвидон несколько раз с распределением. Душу святого засунул в нечестивого и наоборот.