И вот новая Снегурочка смотрит на долину. Она ее, конечно, не может отсюда увидеть, но сердце новой царевны чует. Эх, надо как можно скорее кончать дело, пока не появились проблемы от этой девчонки. Волка лучше убивать щенком.
Пещера Кощея год от года все больше походила на замок. Ветер обтесывал камни, превращая их в башни средневекового замка, какие, Василиса еще помнила, были на Земле в заморских краях, далеко от ее родины. А скала разрасталась и через пару лет, возможно, сможет посоперничать в размерах с Медной горой. Может, тогда Малахитница вернется с небес на землю и начнет действовать. Впрочем, зная ее характер, она просто продолжит неистово молиться. Дурная.
Подлетев к главному входу, Василиса повернулась к Снегурочке и строго наказала:
— Делай ровно то, что я говорю: ни одного лишнего слова и движения. Поняла?
Девочка растерянно кивнула. Да, Василиса только с Настей так говорила, вот Снегурочка и удивилась перемене. Надо сбавить обороты.
— Мало ли что может случиться. Кощей не такой уж страшный, но все-таки злодей, поэтому нужно быть начеку, — она погладила девочку по голове.
Обе царевны вылезли из ступы и, схватившись за руки, подошли к воротам, около которых стояли два скелета в грязных доспехах. Один лениво поднял затвор шлема и показал пустые глазницы.
— Стой, кто идет, — проскрипел скелет.
— Это же Василиса, пустая ты башка, — сплюнул второй.
— Пустая-пустая, — подтвердил тот. — Да и желудок пустой, — он приподнял свою кольчугу.
— Есть место для двоих девчушек, — оба охранника рассмеялись.
— Бьюсь об заклад, — раздраженно произнесла Василиса, — что и в штанах у вас пусто.
Она намеренно выпятила большую грудь. Мужики и после смерти остаются мужиками. Они так легко теряют достоинство перед красивой женщиной, которой не способны овладеть.
— Стерва, — бросил один из них, правда обиделся.
— Пропустите, коли все ваши шутки остроумные закончились? — свысока сказала Василиса, абсолютно гордая собой.
— Свали уже, — скелеты тяжело потянули на себя круглые ручки, и ворота медленно открылись.
Царевны попали в тронный зал Кощея Бессмертного: черный, длинный, с прибитыми к стенам редкими факелами. И, конечно, пугающее и одновременно роскошное кресло, из спинки которого торчали перекошенные в ужасе лица людей. Навстречу вышел низкорослый гоблин и харкнул под ноги Василисы.
— Чего пожалователи-с? — спросил он, сверля Василису взглядом. Еще один похотливый чудак? Достали.
— Пусти к Кощею. Мы по делу.
— Дел не знам никаких, — он сложил свои короткие обрубки на груди, но злобный взгляд Василисы отрезвил наглую пешку. — Ну пошлите-с. Господин в кабинете. Но сначала вы, а, девчонка, за дверью стой.
Тревожно было Василисе оставлять Снегурочку одну в замке недруга, поэтому она раскрыла ладонь и указательным пальцем другой руки сплела коловрат из вьюнка.
— Послушай, Снегурочка, — она передала защиту девочке. — Ни за что не отпускай его. Он отгонит от тебя нечисть здешнюю. А я скоро вернусь.
Девочка не успела ей ничего ответить, потому что гоблин уже вталкивал Василису в двери. Отец сидел за столом и задумчиво смотрел на пустую грамоту.
Глава 5. Снегурочка
Снежа осталась в темном зале, со свисающими с потолка копьями. Казалось, что сейчас одно из них упадет и заколет ее насмерть. Ей было очень страшно: она с силой сжимала сплетенный Василисой амулет, как будто он мог защитить ее даже от железного оружия.
— Че трусишься, хе-хе! — произнес гоблин, который остался рядом с ней. — Не трусейся. Копья се нашего господина. Пока он лично ни прикажет — ни одно не грохнется. Так-то! Силушка кощеева.
Однако слова гоблина не утешали: боязно глядеть на сверкающие острие, которое издевательски глядит на тебя сверху.
— Если оно и убьет, то не от случайности, а по чьему-то велению… — сказала Снежа, не отрывая глаз от потолка, — так даже хуже…
Теперь она знала, что жизнь после смерти существует, и не хотелось вдруг оказаться в новом мире с терзающим желанием отомстить своему убийце. А судьбу в игре не обвинишь.
— Та мож и права ты, — гоблин почесал голову, — о том я не кумекал, мое дело не хитро: я туда-сюда к господину по всяк мелочам.
— Трудно, наверное, ноги должны уставать, — Снежа склонила голову в сочувствии. Нельзя сказать, что она особенно была озабочена проблемами гоблина, а пожалела его, скорее, просто так, без умысла. Почему-то он не вызывал ни страха, ни отвращения, пусть наружностью весь кривой-косой. Но на нечестивого участие царевны произвело впечатление: он аж раскрыл рот в изумлении.
— О те раз… — только и смог вымолвить он.
Гоблин не успел больше ничего добавить: дверь из кабинета Кощея раскрылась. Василиса вышла с опущенными бровями и вздутыми от раздражения ноздрями. Из комнаты донеслось:
— Вася, ты труда не знаешь, оттого сила твоя несовершенна. Отдала бы в надежные руки!
Василиса ничего не ответила. Она взяла Снежу за руку: жестко, даже властно — и потащила за собой. Гоблин проводил царевен странным взглядом. Казалось, что он чем-то сильно опечален.
Снежа хотела спросить у Василисы, куда они идут и что происходит, но та ступала широко и спешно — у девочки не хватало воздуха, чтобы произнести хотя бы слово. Старшая царевна недовольно бурчала себе под нос:
— Гадкий старик, нравоучениями тут занимается, тоже мне. После смерти от него все равно никакого спасения нет. Самый умный. Самый знающий. Когда он уже пропадет из моей жизни навсегда, — бормотала она быстро, но Снежа сумела разобрать, хотя смысла сказанного и не поняла.
Внезапно Василиса затормозила, из-за чего Снежа врезалась в нее, но царевна не пошатнулась. Она обернулась и спокойно, без эмоций произнесла:
— Кощей оказался больно занятым, не готов он нас сейчас принять. Давай здесь подождем, — Василиса указала на каменные скамейки, который выглядели так ненадежно, словно сломаются при одном лишь прикосновении. Тем не менее Василиса присела, доказывая жизнеспособность внешне хлипкого предмета.
Снежа опустилась рядом. И буквально через минуту накатил сон. Она почувствовала, как слабость прокатилась шаром по телу, а в глазах помутнело: реальность уплывала. На Снежу навалилась такая усталость, что было сложно сидеть — она прижалась к стене и выпучила глаза, чтобы веки не смыкались. Но все оказалось бестолку: дрема проглотила. Сон, однако же, был неглубоким, похожим на задувающий в уши ветер, когда мир вокруг приглушенный: хочется сосредоточиться на звуках, но они ускользают. И сейчас Снежа смогла распознать лишь тихие шаги и перешептывания. А тело почувствовало касание теплой руки и веющий холод от каменной стены.
В моменте Снежа почувствовала блаженное расслабление. Она сама превратилась в стену кощеева замка — частью пульсирующей вены. Новое ощущение (или забытое старое) было таким тягучим и сладким, что она не сразу осознала возвращение в настоящий мир. Кто-то настойчиво тряс ее за плечи и тихо бормотал.
— Очухивайся… Это-это… Скоренько, пропадешь, пропадешь… — низкий голос «напугал» томную негу. Мерное дыхание Снежи сбилось из-за тряски неизвестного. Щеки задергались сами по себе, и она недовольно промычала. Телу было так тепло, что оно отказывалось подчиняться. Еще бы покемарить, совсем чуть-чуть.
— Эгей, какая дурная. Пропадешь, — некто хлестнул Снежу по щеке, глаза моментально открылись, и она увидела нависающего гоблина.
— Ой! — непроизвольно икнула.
— Тише. Не ойкай, уматывай отсюдова, погибель тебя ждет, — нечестивый нахмурил брови, — Кощей сожрет тебя только луна взойдет.
— Что? — теперь Снежа окончательно проснулась. — Но как же… Он должен мне помочь, так Василиса сказала.