Ящики были заполнены нижним бельем и другими платьями, но я ахнула от восторга, когда нашла один, в котором были брюки и рубашки. Я натянула джинсы, которые плотно облегали мои ноги, затем натянула приталенный серый свитер.
Наконец-то я была одета во что-то, в чем могла бы бежать, если бы представилась возможность, хотя угроза Эрика продолжала звучать у меня в голове.
Я прокрутила в голове обещание, прозвучавшее в его словах, что если я подыграю, то смогу вернуться домой. Обратно к Келли, обратно к папе. Или, по крайней мере, достаточно близко, чтобы попытаться найти их. Здесь, за много миль оттуда, запертая в замке, я была для них совершенно бесполезна. Если бы я вернулась в Сферу, я смогла бы выяснить, где они, и составить план, как добраться до них.
Я направилась к туалетному столику в другом конце комнаты, разглядывая свое лицо, которое все еще было испачкано черной жидкостью с ресниц. Схватив пачку влажных салфеток из ящика стола, я начала вытирать их, обнажив под ними чистую кожу.
Я сжала губы, думая о своей семье, мои глаза в зеркале горели любовью к ним, затем постепенно выражение моего лица посуровело, и я обрела решимость.
Если Эрику нужна была бунтарка, он ее получит. Но беспокойство о том, что он, возможно, на самом деле не отправит меня обратно в Сферу, поселилось в моем сердце. Я не могла доверять ему, но я могла смириться с этим сейчас, по крайней мере, до тех пор, пока не найду способ сбежать.
Я позволила бы ему считать меня своей игрушкой, позволила бы ему поверить, что я глупая и слабая, и, возможно, он потерял бы бдительность, возможно, забыл бы запереть дверь. И, возможно, я окажусь свободной раньше, чем когда-либо могла надеяться.
Беспокойство терзало мою грудь, как голодный зверь, и после того, как меня оставили на несколько часов в роскошной спальне, я вернулась к размышлениям о том, чего хотят эти члены королевской семьи.
Это был печальный факт, но я знала, какой ценностью я обладаю в этом мире. Еда. Ни больше, ни меньше. Мой разум был отягощен этой правдой все мое существование, и теперь эти вампиры ставили ее под сомнение.
Для того, кто не был заклеймен как источник крови с момента своего появления на свет, ответ мог бы быть более очевидным. Но это потрясло основу всего, что, как я знала, было правдой.
Вампиры пили человеческую кровь.
Люди были слабее и поэтому не могли избежать упомянутого вампирского пиршества.
Вампирам было наплевать на права человека, кроме того, что они продолжали дышать и производить свои восхитительные клетки крови.
Так что же, черт возьми, все это значило?
Наконец, кто-то открыл дверь, но этот кто-то не вселил в меня никакой надежды получить ответы, все, что он предложил мне, — это ужас.
Эрик вошел в комнату, оставив дверь приоткрытой, словно подчеркивая свою способность поймать меня, если я решу попытаться сбежать.
Он окинул мой наряд беглым взглядом, затем прорычал: — Нет.
— Что? — Я ахнула, делая шаг назад, когда ярость вспыхнула в его взгляде, и, клянусь, я мельком увидела его заостренные клыки.
— Ты будешь красавицей бала сегодня вечером, мисс Бунтарка. Мешковатый свитер тебе не подходит.
Он обошел меня, и я посмотрела на открытую дверь.
Я могла бы убежать.
Он поймает меня.
Но, может быть, я сначала найду окно, из которого смогу выпрыгнуть.
Тогда мне пришлось бы бежать так, словно адское пламя бушевало у меня в заднице, и попытаться взобраться на эту большую стену…
— Бунтарка? — Скучающим тоном спросил Эрик. — Хватит пялиться на дверь, как будто ты собираешься совершить великий побег. Я обещаю, что это будет пустой тратой твоей скудной человеческой энергии.
Мои ноги дернулись, и я побежала, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Я была чертовой заключенной и не собиралась уступать.
Грудь Эрика столкнулась с моим лицом. Или, может быть, все было наоборот. В любом случае, это было чертовски больно, и я рухнула на задницу. Я отшатнулась от скорости, с которой он, должно быть, двигался, чтобы обойти меня таким образом. Это было сверхчеловечески, за пределами всего, на что были способны другие вампиры.
Его рука схватила меня за запястье, и он снова дернул меня вверх с такой силой, что я снова ударилась о его грудь.
— Прекрати издеваться надо мной, — прорычала я, моя свободная рука поднялась, сжатая в кулак, как будто я действительно собиралась ударить его. Но годы жизни под властью вампиров остановили мою руку. Я не смогу дать отпор; я знала это слишком хорошо. Это закончилось бы суровым наказанием, и такие, как этот королевский монстр, были бы способны на гораздо более ужасные вещи, чем даже Элита.
Струйка страха плавно прокатилась по моему позвоночнику, когда Эрик выгнул бровь, его взгляд скользнул к сжатому кулаку, когда я опустила его на бок. Он знал. Он увидел во мне желание ударить его, и у меня перехватило горло, когда его взгляд снова скользнул вверх, чтобы встретиться с моим, и я стала ждать последствий.
Его рука на моем запястье была похожа на железные кандалы, неподатливые и пронизывающе холодные.
— Тогда продолжай, — сказала я голосом чуть громче шепота.
Эрик поднял мое запястье и заставил меня повернуться, толкнув к кровати, и мое сердце испуганно забилось, когда его свободная рука опустилась на мое бедро, а его тело прижалось к моему сзади.
Но прежде, чем я успела обдумать безумные, полные страха мысли о том, что он собирается со мной сделать, я заметила на матрасе кроваво-красное платье.
— Надень его, — прорычал он мне на ухо, от прохлады его дыхания дрожь пробежала по моему телу. — Не испытывай меня. Я сам надену его на тебя, если понадобится.
Он отошел, и я выпустила застрявший в моих легких воздух, чувствуя, как он все еще прижимается к моему телу, когда я поняла, что он не собирается наказывать меня. Я нахмурилась, глядя на платье, пока подходила к нему, гадая, не кроется ли в нем какое-то зло.
— Почему? — Я обернулась и увидела, что голова Эрика наклонена в мою сторону, его серые глаза затуманены, а уголки рта опущены. Он был воплощением тьмы, ходячим проклятием, посеявшим семена мучений на этой земле, и теперь он пришел пожинать плоды своей ужасной жатвы.
— Что я говорил тебе о том, чтобы повиноваться мне? — Предупредил он, и, клянусь, я вздрогнула перед ним, его смертоносная аура сомкнулась вокруг меня и напомнила мне о том, как хрупка я была в его присутствии. — Уверяю тебя, ты не хочешь меня разочаровать. Поэтому я скажу тебе только один раз, бунтарка. Надень. Его.
Я выдохнула, вынужденная сдаться или же столкнуться с гневом этого психа, поэтому неловкими пальцами стянула свитер и отбросила его в сторону. Я тут же пожалела об этом, когда проницательный взгляд Эрика встретился с моей обнаженной кожей, и хотя он уже видел меня стоящей в нижнем белье там, во дворе, теперь, когда мы были одни, это казалось гораздо более пугающим.
Я сглотнула тугой комок, образовавшийся у меня в горле, не доставляя ему удовольствия видеть, как я колеблюсь, когда сбросила и джинсы, отшвырнув их от себя с такой силой, что они ударились о стену.
— Теперь платье, — подсказал Эрик, его взгляд скользнул вверх, чтобы встретиться с моим.
Я взяла его с кровати, не сводя с него глаз в знак предупреждения держаться подальше на случай, если он решит надеть его на меня. Он скрестил руки на груди, нетерпение исходило от него, когда я шагнула в ткань и натянула ее на свое тело, перекинув тонкие бретельки через руки, все это время чувствуя на себе его внимание. Я потянулась назад, чтобы застегнуть молнию, но сколько бы я ни крутилась и ни тянулась, мне не удавалось застегнуть ее.
Эрик целенаправленно шагнул ко мне, и я попятилась, ударившись задницей о прикроватный столик, отчего лампа опасно задребезжала.
— Я могу это сделать сама, — настаивала я, сгибая руки до предела.