— Ну наконец-то ты меня услышал, — натянуто улыбнулся Буонакорсо. — Делай, как я говорю. Доверься мне. У меня на тебя планы. Если Италия вступит в войну, я предложу тебе новую должность.
Война. Слово отдалось грозным эхом, особенно в этих залах.
— Теперь ставки для тебя возросли. Во время войны решения, которые ты принимаешь, имеют ключевое значение. Это касается и фронта, и тыла. Отныне, помогая семье Симоне, ты ставишь под удар собственную семью.
Марко вздрогнул.
— Выбирай, Марко, — ты или он. Выбирай с умом.
Глава пятьдесят шестая
Сандро не имел представления, отчего Марко пожелал встретиться с ним на Испанской лестнице, которую в этот приятный вечер заполонили студенты и богема. Он поискал своего лучшего друга среди скопища народа, который болтал, пил вино, курил, пел, целовался, играл на гитарах и фотографировался перед Кьеза-Тринита-деи-Монти — стоявшей на самом верху лестницы церковью Пресвятой Троицы на Горах, с ее алебастровым фасадом и шпилями-близнецами.
Марко пока не было.
Сандро спустился на площадку, где люди сидели, тесно прижавшись бедрами. Марко тут тоже не оказалось. Вниз вела примерно сотня ступенек, и Сандро стал пробираться мимо сидящих.
И опять нигде не было видно Марко.
Наконец Сандро заметил друга у стены, тот примостился среди группы голландских туристов в ярко-оранжевых кепках. Марко слился с голландцами — он тоже был в оранжевой кепке. Сандро подумал, что Марко решил подшутить, подошел к нему и, втиснувшись, уселся рядом.
— Что за кепка, Марко?
— Она новая. — Марко достал точно такой же головной убор и натянул на голову Сандро. — Держи и ты.
— Смеешься? Мне не нужна кепка.
— Не снимай. Тебе идет. Осторожно, дамы!
Сандро рассмеялся:
— Что происходит? Почему ты выбрал это место? Здесь так шумно, что я тебя почти не слышу. Ты просто был рядом?
— Нет. — Марко оглянулся через плечо.
— Тогда почему?
— Хочу узнать, как ты поживаешь, мы давно не виделись.
— Кажется, неплохо, — ответил озадаченный Сандро. — Роза вернулась, она помогает.
— Это хорошо. А родители как? Отец передает привет.
— Нам непросто, но мы справляемся.
— А Анна?
— Кто?
— Анна, та девушка, которая тебе нравилась.
Сандро уже и забыл о мнимой подружке.
— А… у нее все отлично.
— Ты влюблен?
— Почти.
— Нельзя почти влюбиться, — рассмеялся Марко. — Мужчина либо любит, либо нет.
Сандро захотелось сменить тему.
— А у тебя как дела?
— Хорошо. Возможно, мне удастся получить место в Палаццо Венеция. Шефа повысили, и он пытается забрать меня к себе.
— Davvero? — выдавил Сандро, но развивать тему не стал. — Рад за тебя.
— Спасибо, но я знаю, что ты чувствуешь. — Вид у Марко даже в этой дурацкой оранжевой кепке сделался серьезным. — Надеюсь, однажды я займу высокий пост и смогу бороться с этими ужасными расовыми законами.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил Сандро, хотя и не мог представить Марко, обладающего подобной властью.
— На службе все ходят взвинченные, так что соглашусь с тобой насчет войны. Прежде я ошибался, а теперь думаю, мы точно будем воевать.
— Да уж. — Сандро боялся, что, если Италия вступит в войну, евреям придется совсем туго, хотя, казалось бы, куда уж хуже. Ни у кого в гетто не было работы, еды не хватало, а новые расовые законы, похоже, выходили каждый день.
— Не волнуйся. Я дам тебе знать. Как только что-нибудь выясню — сразу сообщу. — Марко просиял. — Только представь, я сделал предложение Элизабетте!
— Поздравляю! — Сандро похлопал Марко по спине, скрывая боль. Он и не догадывался, что Марко сделает ей предложение так быстро, а стоило бы. Он будет любить Элизабетту вечно, но порвать с нею было верным решением. Ему нечего предложить Элизабетте, а вот Марко может дать ей все. Если она выйдет за Марко, останется цела и невредима и будет счастлива.
Марко поджал губы.
— Правда, она пока не согласилась, но и не отказала. Говорит, ей нужно время все обдумать.
— Так дай ей его. — Сандро гадал, не связано ли поведение Элизабетты с ним. С одной стороны, он надеялся, что нет. А с другой стороны — что да.
— Я так и делаю, просто не понимаю зачем. — Марко закатил глаза. — Нам нужно пожениться без промедления. Я люблю ее, она любит меня. Элизабетта слишком самостоятельная, как обычно. Я и так волновался за нее, а теперь Нонна заболела, и ей приходится заботиться о старушке.