В ее сне любовь была садом, который она взрастила для Сандро.
Элизабетта проснулась одна в своей постели. Наверное, Сандро отнес ее сюда, а потом ушел. Ей стало жаль, что она с ним не попрощалась, и все же ее окутала теплая волна любви. Она вспомнила, какими на вкус были его поцелуи, как он касался ее тела… Комнату заливал приглушенный серый свет; Элизабетта потянулась почесать Ньокки подбородок. Та повернула голову, чтобы хозяйка не пропустила ни одного местечка, ведь умница кошка уже поняла, что люди в раздумьях часто отвлекаются.
Вдруг снаружи послышался женский крик. Ньокки повернулась на звук, Рико тоже проснулся. Элизабетта вскочила, накинула халат и торопливо поднялась по лестнице на крышу. Она подошла к краю и с ужасом уставилась на то, что творилось на улице внизу.
Немцы забирали ее соседей, семью Диорио: Микеле Диорио, его жену Августу и двоих маленьких девочек. Микеле пытался защитить супругу, а малышки плакали, пока их заталкивали в крытый грузовик. Внутри, прижавшись друг к другу, стояли другие люди.
Элизабетта ахнула. Было совершенно непонятно, что происходит, она знала лишь одно: Диорио — евреи. Со стороны набережной Санцио доносился грохот двигателей грузовиков, гулко отдававшийся в дождливом воздухе.
Элизабетта вспомнила о Сандро, и ее охватил страх. Она поспешно спустилась к себе, быстро оделась и вышла за дверь.
Глава сто двенадцатая
Марко с отцом оставили Джемму у них дома вместе с Марией и помчались по набережной Санцио. Крытые грузовики выехали из гетто по направлению к набережной Ченчи, а затем свернули налево к Понте-Маццини.
Марко бежал по набережной Санцио вместе с отцом, оставив Джемму в доме с матерью. Крытые грузовики выезжали из гетто, направляясь по набережной Ченчи и поворачивая налево на Понте-Маццини.
Наконец показалось Военное училище — громоздкое прямоугольное здание, нижний этаж которого был выложен серым камнем, а второй покрыт более светлой штукатуркой. Прямоугольные окна были закрыты решетками с крестами, отчего Пьяцца делла-Ровере приобрела мрачный вид; всего в километре оттуда находилась базилика Святого Петра в Ватикане.
Марко гадал: что же сейчас творится за стенами Святого Престола? Он надеялся, что Эмедио и другие не сидят сложа руки. Он молился, чтобы папа вступился за евреев. Прежде никто и пальцем не пошевелил, даже после принятия расовых законов. Евреев бросили на произвол судьбы.
Марко, охваченный ужасом, бежал дальше.
Глава сто тринадцатая
Элизабетта бежала по Трастевере, повсюду были немцы на мотоциклах. По всему району искали евреев. Ставни домов и магазины сегодня остались закрытыми. На улицах ни души. Она торопилась в гетто. Элизабетта мчалась, перепрыгивая через лужи, и наконец добралась до Тиберины. Перебежав через Понте-Честио, она свернула налево и пронеслась мимо бара «Джиро-Спорт». Свет внутри не горел, заведение было закрыто. Марко и его семья наверняка уже все знают.
Обезумевшая от горя, Элизабетта побежала дальше. Только бы не rastrellamento, молилась она, надеясь, что не опоздала. Она стала взбираться на Понте-Фабричио. Дождь хлестал ее по лицу, платье промокло насквозь.
Оказавшись на вершине моста, Элизабетта увидела жуткое зрелище. Перед гетто выставили ограждение. Нацисты принуждали мужчин, женщин и детей забираться в крытые грузовики, которые, заполнившись, сразу отъезжали. Испуганная Элизабетта помчалась по мосту туда. Перед ограждением стояла толпа. Элизабетта принялась подпрыгивать, надеясь хоть мельком увидеть Сандро. Но его она не заметила.
Тогда она обратилась к старушке, которая стояла рядом:
— Боже мой, что происходит? Это… rastrellamento?
— Да, — мрачно ответила женщина. — Только что моего старика-приятеля затолкали в грузовик, как скотину какую-то.
У Элизабетты оборвалось сердце.
— Нет, нет, это неправда! Они же не всех забирают? Так нельзя!
— Говорю тебе, хватают всех без разбора. Я стою здесь все утро. Они забирают каждого, кто им под руку попадется. Вывозят все гетто.
Элизабетта старалась не поддаваться панике.