— От этого он итальянцем не стал! — возмущенно вскинул руки отец. — Мы хотели внуков-итальянцев.
И тут у Сандро прорвались так долго сдерживаемые чувства:
— А разве это важно, отец? Сначала ты сказал, что мне нельзя встречаться с Элизабеттой, поскольку она не еврейка. Потом ты говоришь, что Розе нельзя выходить замуж за Дэвида, потому что он не итальянец.
Уязвленный Массимо повернулся к нему:
— У нас с твоей матерью есть планы на вас обоих, и мы имеем на это право. Куда подевалось твое уважение, сын?
— Разумеется, я тебя уважаю. — Сандро понял, что должен думать своей головой, как говорила ему сестра, и принялся отстаивать свою позицию. — Но разве мне нельзя с тобой не соглашаться? Разве случившееся сегодня не доказывает, что ты заблуждаешься? Нельзя разделить людей по категориям, вышвыривать меня из школы из-за того, что я еврей, — аморально. Это причиняет боль — бесконечную боль. Это просто неправильно. Правительство ущемляет наши интересы, так почему мы его все еще поддерживаем? Это безнравственно.
Поднялась с места мать, сжимая салфетку; казалось, она была совершенно выбита из колеи. Брови хмурились, нижняя губа дрожала.
— Ненавижу эти споры! Я лишь хотела увидеть, как моя дочь выходит замуж, а теперь я этого лишена. — Расплакавшись, она закрыла лицо салфеткой и выбежала из столовой, а следом за ней Роза.
Сандро с отцом остались за столом одни, они молчали, даже не пытаясь нарушить повисшую тишину. Сандро уставился в тарелку, пытаясь разобраться в чувствах. Он с неохотой признал, что и правда теряет уважение к отцу, чьи взгляды просто не выдерживали здравого смысла. Раньше Сандро никогда не разговаривал с ним так, за исключением последнего спора об Элизабетте.
Сандро хотелось решить вопрос до конца, поэтому он поднял голову, но с удивлением обнаружил, что отец сидит расправив плечи. Глаза его за стеклами очков скрывала пелена слез, и на Сандро хлынула волна сожаления. Прежде ему не доводилось видеть отца плачущим.
— Папа? — начал он, поднимаясь со стула, но отец жестом велел ему оставаться на месте.
— Вот появятся у тебя дети, сам все поймешь.
Глава тридцать шестая
Бар «Джиро-Спорт» был набит битком, и Альдо вместе со старшей официанткой, Летицией, стоял за стойкой, разливая кофе. Отец занимался столиками на улице, обслуживая гостей и отгоняя аккордеониста с фотографом, которые пытались подзаработать на туристах. Марко принимал заказ у симпатичных медсестричек, а Альдо с улыбкой за ним наблюдал. Младший брат умел непринужденно обращаться с женщинами, и Альдо часто жалел, что у него нет обаяния, присущего Марко. Но Альдо любил брата слишком сильно и потому совсем не завидовал.
— Due cafè ristretti, — сказала Летиция, имея в виду, что надо приготовить две крохотные порции густого кофе. Альдо взял чашку и повернул рычаг на высокой кофемашине Victoria Arduino со сверкающим значком орла наверху.
Он сварил кофе, в очередной раз вспомнив, какой опасностью грозили планы антифашистов. Приближался прием по случаю выхода Спады на пенсию, и Альдо все больше тревожился за Марко.
К его растущему ужасу, на каждом собрании ячейка отрабатывала нападение, вместо оружия пользуясь палками, — ведь Альдо пока не отправили в Орвието. Каждое утро и вечер он молил Бога о напутствии, но его так и не было.
Альдо передал чашку Летиции и принялся варить следующую порцию, обдумывая ситуацию с Марко. Уговорить брата бросить работу ему пока не удалось, и Альдо изобретал новый план. Звучало безумно, но он на самом деле прикидывал, не накормить ли Марко в день приема подпорченной свининой, чтобы брат заболел и не смог пойти. Одна беда: желудок у Марко железный, и, чтобы свалить его с ног, потребуется внушительная порция, а Альдо не желал, чтобы для брата дело кончилось больницей. И все равно, если только Марко не окажется при смерти, он непременно отправится на прием — ему не терпелось отпраздновать уход Спады.
Альдо передал Летиции вторую чашку кофе и посмотрел на улицу. Его взгляд случайно упал на светловолосую женщину, которая сидела за одним из столиков на улице. Он ее тут же узнал. Это была Сильвия, жена Уно.
Альдо опустил голову, пряча лицо. Сердце бешено заколотилось. Сильвия не догадывалась, что он здесь работает. Увидь она его, то выяснила бы, кто он такой на самом деле.
— Чашку кофе, senza schiuma, — сказала Летиция, имея в виду кофе без пенки.