— У меня есть еще просьба, комендаторе, — сказал Беппе, воздев палец. — Вы знаете нашего общего друга Массимо Симоне. Ему отказались предоставить особый статус в связи с новыми расовыми законами, на что, как мне кажется, он имеет полное право. Уверен, вы со мной согласитесь.
— Отказались, говорите? Массимо?
— Да, и эту несправедливость нужно исправить. Ему следует предоставить особый статус, учитывая его многолетнюю службу и преданность партии. Я за него ручаюсь и надеялся, что вы ему поможете.
Буонакорсо пожал плечами:
— Беппе, я не имею права решать такие вопросы, как бы мне ни хотелось помочь. Это вне моих полномочий.
— Я об этом догадывался, поэтому написал письмо в защиту Массимо. Надеюсь, вы передадите его в нужные руки. — Отец полез в карман пиджака, достал конверт и положил на стол.
— Обязательно, благодарю.
Буонакорсо взял конверт, и в этот момент от дверей раздался резкий смех.
Марко с отцом обернулись: к столу шагали два офицера ОВРА в форме, каблуки их черных ботинок звонко стучали по паркетному полу. Марко вздрогнул, узнав в одном из них громилу из ОВРА, который расспрашивал его об Альдо. Второй был тощим коротышом, в тонких пальцах он зажал сигарету. Марко не знал его, но незнакомец сверлил пристальным взглядом отца.
— Помнишь меня, Беппе? — спросил тощий.
— Кармине Веккио, — спокойно ответил отец.
— Ну что, теперь я выше тебя по званию, удивлен?
— Мне прихлебатели не начальство.
Марко тяжело сглотнул, такое ОВРА с рук не спустит.
— Bah! — Веккио затянулся сигаретой. — Да ты не изменился, старая кляча.
— Благодарю, — без улыбки отозвался отец.
— Не сметь! — рявкнул Веккио, из ноздрей у него вылетели струйки дыма. — Мог бы проявить уважение ко мне, а также к моему коллеге Стефано Претианни. — Он жестом указал на громилу, но тот никак не отреагировал. — И кстати, ты не в том положении, чтобы просить за своего дружка-еврея.
Отец Марко и ухом не повел.
— Это не просто просьба, он имеет заслуги перед родиной. Массимо Симоне — верный фашист. Он служил нашей стране в…
— Да что ты знаешь о верности, Беппе? Твой сын Альдо снабжал оружием предателей прямо у тебя под носом. И один Бог знает, на что на самом деле способен Марко.
Тот порывисто вскочил на ноги.
— Я предан партии, как и Массимо Симоне. Он заслужил особый статус!
Отец поднялся и встал рядом, он хранил самообладание, не отрывая взгляда от Веккио.
— Опять ты, Кармине, затеваешь ненужную драку, а я все так же не поддаюсь.
— Какую ненужную драку, Беппе? Как было в Капоретто? Поэтому ты трусливо сбежал?
— Ничего подобного.
— Докажи.
— Я не обязан тебе ничего доказывать.
— Вы, Террицци, меня не проведете. Я буду присматривать за вами в оба глаза. За вами обоими.
— Наслаждайся зрелищем.
Отец отвернулся и вышел, а Марко последовал за ним. Террицци вышли из кабинета, пересекли прихожую и миновали пост охранников. Спустились бок о бок по величественной мраморной лестнице — они были примерно одного роста и телосложения, каждый безошибочно угадал бы в них отца и сына. Но после произошедшего Марко задумался. Да знает ли он отца на самом деле?
Они спустились на первый этаж, прошли через арку и покинули Палаццо Браски. Пьяцца Навона заполонили спешащие по делам пешеходы; отец и сын остановились, чтобы попрощаться.
— Мне пора обратно в бар. — В солнечном свете глаза Беппе смотрели сурово.
— Я останусь здесь, — сказал Марко, ему было неловко. При других обстоятельствах он бы обнял отца, желая отблагодарить за то, что он помог ему снова получить работу. Но отношения были испорчены, так что это было невозможно. — Кстати, откуда ты знаешь Кармине Веккио?
— Это не важно.
— Как считаешь, Симоне дадут особый статус?
— Должны. Я немало заплатил.
— О чем ты? — удивился Марко.
— Что, по-твоему, было в том конверте, сынок?
Глава сорок шестая
Массимо сидел в кабинете, обхватив голову руками. На столе перед ним лежал новый свод расовых законов. Согласно сегодняшнему королевскому указу, членом фашистской партии он больше не являлся. Его выдворили из рядов фашистов. Он перечитал основное положение манифеста, надеясь, что постановление изменится. Однако все осталось по-прежнему, напечатанным черным по белому:
«Граждане Италии, которые, согласно закону, относятся к еврейской расе, исключаются из НФП, Национальной фашистской партии».