Элизабетта наслаждалась теплом пальцев Марко, обхватывающих ее руку, гравий дорожки хрустел под ногами. Они вышли на террасу, и перед ними открылась прекрасная панорама ночного Рима, огромного и сверкающего — ничего подобного Элизабетта прежде не видела, даже с балкона в Палаццо Браски. Справа лежал Римский форум и руины, мрамор которых сиял кремово-белым светом, но она устремила взгляд на любимый Трастевере, скромный район, что, точно лоскутное одеяло из красных черепичных крыш и церковных куполов, раскинулся на берегу Тибра, а над ним возвышался благостный, сияющий купол базилики Святого Петра.
— Разве здесь не великолепно? — спросил Марко.
— Очень красиво. — Элизабетта вдохнула полной грудью.
— Я не просто так привел тебя сюда. — Марко обнял ее, и она подняла к нему лицо, решив, что он ее поцелует, но вместо этого он протянул ей кольцо с бриллиантом, сверкнувшим в приглушенном свете.
Потрясенная Элизабетта моргнула. Сердце подскочило прямо к горлу. Такого она не ожидала.
— Элизабетта… я люблю тебя — любил всю жизнь. И с каждым днем моя любовь только крепнет. Я знаю, что со мной ты будешь счастлива. — Марко улыбнулся ей, темные глаза вспыхнули. Все чувства отражались у него на лице. — Я люблю тебя, ценю тебя и дорожу всем, что есть в тебе прекрасного, и всегда дорожил, даже когда мы были детьми. Клянусь до конца своей жизни делать тебя счастливой. Иначе не видать мне счастья. Мне страшно повезет, если ты примешь это кольцо и согласишься выйти за меня.
Ошеломленная Элизабетта выслушала его. Другие пары начали переглядываться, догадавшись, что стали свидетелями предложения руки и сердца. Они ахали, улыбались и взволнованно переговаривались, будто ждали ее ответа, но Элизабетта не знала, что сказать. Она не хотела обидеть Марко или унизить его, хотя он, похоже, и вовсе не замечал посторонних, смотря на нее одну, и во взгляде его, как обычно, светилась преданность.
— Элизабетта, знаю, твоя жизнь нелегка, ты всегда сама по себе, но больше тебе не нужно страдать. У меня есть работа, и я могу тебя обеспечить. Мы создадим семью — ты и я — и выстоим во всех бедах, которые принесет нам война, переживем любые трудные времена.
— А как же твоя семья? — сбивчиво пробормотала Элизабетта. — Ты с ними поговорил?
— Нет, да и не стану. Нет нужды. Родители свыкнутся, а не свыкнутся, так мы уйдем. Поселимся в собственном доме, и если им это придется не по нраву, то это будет их печаль, не наша. — Марко опустился на одно колено и посмотрел на Элизабетту с улыбкой, от которой у нее защемило сердце. — Ты выйдешь за меня замуж?
— Марко, кхм, такого я не ждала. — Элизабетта видела, как он помрачнел, и боялась его ранить. Она по-настоящему любила Марко, но не знала, хочет ли выйти за него замуж, пока нет. Она просто привыкала к тому, что они снова встречаются. Элизабетта пыталась совместить уход за Нонной и работу. Она еще помнила, как мечтала стать редактором в газете или писательницей. Где-то в глубине ее души эти мечты все еще жили, но, выйдя замуж, она не сможет их осуществить.
— Элизабетта. — Марко все еще не отводил от нее взгляда, хотя на лбу у него залегла хмурая складка. — Ты ведь любишь меня, правда?
— Да, просто не знаю, готова ли я к…
— Понимаю. — Вид у него был уязвленный, но в глазах по-прежнему горела любовь. Он поднялся, не выпуская ее рук, и вложил кольцо ей в ладонь. — Понимаю, я застал тебя врасплох. Мы мало виделись. Я слишком много работал и не уделял тебе должного внимания.
— Да, это точно, — поспешно сказала Элизабетта, хотя в груди у нее все еще ныло.
— Держи кольцо у себя, пока не будешь готова. Это лишь вопрос времени.
— Ты уверен? — спросила Элизабетта, но, услышав себя, поняла, что вопрос неправильный. Это она не уверена. Она не знала, решит ли что-то время. И не знала, стоит ли брать кольцо. Но оно уже лежало у нее в руке.
— Когда будешь готова, просто скажи. — И Марко нежно ее поцеловал.
Глава пятьдесят вторая
День выдался солнечный, хоть и холодный; Роза радовалась возвращению на родную землю. Сердце ее забилось, когда она увидела пальмы, выстроившиеся вдоль Тибра, — зрелище, которого в дождливом Лондоне ей так не хватало. Темзе ни за что не сравниться с этой рекой — ярко-зеленой, обласканной солнцем. Роза шагала по набережной Ченчи мимо людей на тротуаре, наслаждаясь музыкальными переливами родной речи и отмечая эмоциональность соотечественников, которые жестикулировали во время разговора. Она не понимала, насколько итальянцы другие, пока не оказалась в Лондоне, и пусть Роза любила Дэвида и ей нравился круг их британских друзей, она была рада вернуться домой, даже в таких обстоятельствах.