Карла дала Ромоло задание проверить тот же самый кусочек хрусталита в комбинации со всеми зеркалами в лаборатории. Выяснив, продолжит ли устройство действовать после такой замены, они наконец-то узнают, какие из зеркал подходят для их цели – сэкономив его коллегам годы напрасных усилий.
В конце дня она отвела Ромоло и Патрицию в сторонку.
– Думаю, лучевая ловушка – стоящая идея, – сказала она. – Если мы сможем добиться, чтобы в большей части потенциальных ям находилось не более одного светорода, то сможем изучить простейшую из возможных систем; возможно даже, она окажется настолько простой, что нам удастся установить прямую связь между ее спектром и уровнями энергии.
Ромоло выглядел обескураженным.
– Для начала как мы узнаем энергетическое состояние, в котором находятся светороды? Я, например, не представляю, как это можно контролировать.
– Вряд ли это вообще возможно, – согласилась Карла.
– Допустим, что светороды будут поступать с одного конца – мы не станем просто рассеивать их по всем потенциальным ямам, – сказала Патриция. – Тогда мы сможем измерить свет, излучаемый на различном расстоянии от начальной точки, а это, в свою очередь, даст нам информацию о том, что происходит в различные моменты времени после внедрения светородов. Каждый переход будет происходить с разной скоростью, и уже это, как минимум, должно рассредоточить процесс, и нам, соответственно, будет проще распутать этот клубок событий.
Взявшись за работу втроем, они принялись обрисовывать предварительную конструкцию необходимого им устройства. Справиться с новым проектом будет непросто, но Карла надеялась, что этот окольный путь принесет свои плоды. Удача вознаградила их источником когерентного света, который никто не мог увидеть, но если они смогут воспользоваться этим, чтобы глубже понять правила, от которых зависело поведение любого твердого тела, то у них появится шанс существенно систематизировать оставшуюся часть поиска.
Глава 32
Карло глядел вниз на лесной полог; позади него свет силился пробиться сквозь мрак, созданный пылью, плавающими в воздухе лепестками и мертвыми червями.
– Без паники! – прокричала ему Аманда. – Как только я тебя увижу, брошу тебе веревку.
– Ты меня не видишь? А вот я тебя вижу! – они оба смотрели через один и тот же слой детрита, но если поймать ее взглядом на фоне разношерстного свечения верхушек деревьев Карло было не так уж сложно, то он сам, с точки зрения Аманды, должен был дрейфовать по бесформенной куче мусора, которую сверху освещал лишь красный мох, равномерно покрывавший потолок. Легкие потоки воздуха перемешивали вокруг него помет древесников, и каждый слабый порыв вызывал настоящий шквал из лепестков, не давая покоя даже червякам. Если бы она его заметила, а потом отвела взгляд в сторону, то снова найти его, опираясь на какие-то ориентиры, было бы невозможно.
– А, теперь я тебя вижу! – ответила Аманда. – Приготовься.
Карло увидел, как она бросила конец веревки из-под полога. Бросок был хорошим; к тому же она неплохо справилась с разматыванием веревки, благодаря чему крюк полетел вверх практически по прямой. Он с надеждой протянул руку, но миновав его, веревка пролетела в полупоступи от его пальцев. Мгновение спустя она размоталась до конца, и он вытянулся в ее сторону на тот случай, если рикошет крюка все-таки направит веревку в его сторону, но вместо этого она несколько раз хлестанула из стороны в сторону, после чего, небрежно свернувшись, медленно поплыла в сторону бросавшего.
– Извини!
– Почти получилось, – подбодрил ее Карло. Тем не менее, он поднимался; вероятно, у них осталась всего одна попытка. Он бы, конечно, не застрял здесь до скончания веков, как какой-нибудь пожарный наблюдатель, затерявшийся в открытом космосе, но если бы Аманде пришлось вернуться за ним с командой спасателей, унижение преследовало бы его долгие годы. Ни один взрослый обитатель Бесподобной – за исключением самых уединенных фермеров, привыкших к жизни исключительно под действием силы тяготения – не просчитался бы с прыжком, отталкиваясь от опорной веревки или стены. Но Карло не был в лесу с самого детства, и потому больше не мог похвастаться инстинктивным пониманием всех сложностей отдачи, которую могла вызвать тоненькая ветка дерева.