Когда он достал рогатку, его задний взгляд уловил размытое движение, но прежде, чем он успел среагировать, его грудь оплели руки, чьи-то пальцы потянули рогатку на себя, по его тимпану начали молотить кулаком, а в шею сбоку впились чьи-то зубы. Сильнее всего боль ощущалась в его тимпане; он придал мембране жесткость и сумел схватить атаковавший его кулак. Самец попытался вырваться, безуспешно, после чего сосредоточил все усилия в своих челюстях.
Карло едва хватало хладнокровия, чтобы не начать ругаться вслух. Его верхние руки были полностью заняты, а нижние не могли дотянуться до челюстей, впившихся в его шею. Все его тело будто застыло от резкого агрессивного напряжения, и поначалу его попытки поменять форму давали осечку из-за ощущения, что любое расслабление будет означать капитуляцию. Но он продолжал пытаться. Наконец, его нижние конечности размягчились, и он переместил в них достаточное количество плоти, чтобы дотянуться ими до рта древесника. Заострив кончики пальцев на манер клиньев, он втиснул их между звериными зубами и попытался раздвинуть челюсти.
Мало-помалу древесник поддавался, но пока Карло был занят этой борьбой, существо выхватило рогатку из его руки и зашвырнуло ее куда подальше. Карло быстро опустил руку в карман и схватил дротик; одним движением большого пальца он снял с него защитный колпачок. Древесник схватил его запястье и не давал ему вынуть руку из кармана.
Кожа Карло пылала, но плоть прижавшегося к нему зверя казалась еще горячее. Его запах был нестерпимым, но до ужаса знакомым: он напоминал Карло о запахе его отца, когда тот еще был жив. Его рука была по-прежнему зажата в челюстях древесника; раздвинув их еще сильнее, он резко вывернул голову зверя в обратную сторону. Это принесло ему удовлетворение, но сколько бы боли он ни причинял древеснику, хватка не слабела.
Карло попытался отрастить пятую конечность, но ничего не получилось. Он отпустил кулак, которому помешал избивать свой тимпан, заострил кончики пальцев на освободившейся руке и впился ими в предплечье древесника чуть выше кармана. Он почувствовал, как дернулись и расслабились расположенные под ним мышцы; он повредил часть двигательных путей.
Древесник, похоже, был сбит с толку; он не попытался снова наброситься на тимпан Карло, но прежде, чем успел сообразить, что делать дальше, Карло рывком освободил свою руку, вытащив ее из кармана, и вонзил дротик в плечо противника. Он сразу же почувствовал, как обмякло тело древесника, но даже после этого ему все равно пришлось разогнуть руки, обхватившие его грудь и сбросить с себя это существо.
Самки исчезли.
Карло огляделся по сторонам; его рогатка упала на ветку неподалеку. Подтянувшись ближе, он схватил рогатку, после чего направился к пологу так быстро, как только мог.
По мере того, как он поднимался, свет окружавших его цветов становился слабее, меркнул и, наконец, исчез совсем. Внезапно он оказался посреди открытого пространства, и снова в темноте – от красного потолка пещеры его отделял лишь слой разлагавшегося лесного помета. Он осмотрелся в поисках самок, надеясь, что древеснице, которая до сих пор несла свою подругу, может потребоваться еще одна, последняя передышка, прежде, чем они вдвоем смогут сбежать в безопасное место, но потом он их увидел. Они находились в воздухе, на расстоянии в пару долговязей от него, и плыли прямо к безопасному укрытию на соседнем дереве.
Карло зарядил рогатку, прицелился и выпустил дротик. Поток воздуха перемешивал висящую в воздухе пыль и ограничивал его видимость, но когда помеха исчезла, дротика нигде не было видно.
Он попытался снова. Второй дротик рассек детрит и каким-то чудом попал в живую плоть – но ей оказалась самка, которую уже парализовала Лючия.
– Нет, нет, нет! – взмолился он. Древесники скрылись во тьме; он беспомощно ждал, и когда они появились снова, то уже почти добрались до своего убежища. Карло перезаряжал и стрелял, перезаряжал и стрелял, целясь сквозь песчинки и кружащиеся перед ним мертвые лепестки, опираясь на свою память и экстраполяцию, пока не остался всего один дротик.
Заставить себя использовать последний снаряд вслепую Карло не мог. Он дождался, пока воздух не прояснится. Лючия знала этот лес лучше, чем кто бы то ни было из живых, но во время последней удачной охоты на древесника она была ребенком. В этом деле не было экспертов. Сколько людей ему пришлось бы вымаливать у Тоско, чтобы достичь цели за счет одного лишь количества?
Наконец, он заметил силуэты древесников на фоне соседнего дерева. Они разделились; их очертания не сливались друг с другом. Карло ждал, когда его неутомимый заклятый враг вытянет руку и утащит свою подругу в безопасное место, но оба существа оставались неподвижными. Она не просто утомилась. Он в нее попал.