Снаружи было тихо, освещенный мхом коридор пустовал. Как поступали другие женщины, – размышляла она, – когда их голод становился невыносимым? Лежали ли они рядом со своими ко, фантазируя о дне, когда это, наконец, закончится, пока, постепенно отказавшись от всего, что планировали совершить в своей жизни, не поддавались этой прекрасной мечте?
Карла попыталась найти более жизнерадостную тему для раздумий. Новый источник света Ромоло стал замечательным подтверждением всей теории энергетических уровней…, однако мысль о путешествии, которое станет возможным, благодаря этому устройству, заставляла ее трепетать от страха. Без глубокого понимания процесса аннигиляции любые планы касательно двигателя, работающего на сжигании ортогонального вещества, остались бы не более, чем простыми фантазиями. Но разве она была обязана сталкиваться лицом к лицу с риском самой стать горючим, питающим это пламя, и не единожды, а снова и снова?
Если она откажется, недостатка в добровольцах, готовых занять ее место, не будет. Она по-прежнему могла бы исследовать теоретические аспекты реакции, но, скорее всего, не сумела бы угнаться за исследователями, которым новые результаты будут известны из первых рук. Если бы Патриция совершила полет на втором Моските и вернулась с собственным триумфальным открытием, она бы однозначно затмила Карлу своей репутацией.
Но будет ли это так уж невыносимо? Будет ли это несправедливым? Они обе внесли свой вклад, но самые яркие идеи принадлежали Патриции. В ретроспективе Карле казалось, что ее главное достижение заключалось в том, чтобы привить определенную дисциплину наиболее сумасбродным догадкам Патриции, а затем привести в порядок детали гипотез, оправдавших себя на практике. Так что ей, возможно, стоило смириться с подобной ролью. Если именно в этом и будет состоять ее наследие, то его стоит ценить, а не презирать.
Тогда что ей оставалось? Продолжать наводить порядок? Претворять в реальные устройства сказанные невзначай слова насчет акселерометров? Если бы ей удалось придумать схему действующего светового акселерометра, в этом не было бы ничего постыдного. Пусть в масштабах суденышка вроде Москита это казалось простой причудой – у них будет достаточно времени, чтобы ощутить последствия ускорения, когда речь пойдет о более протяженных расстояниях.
Сколько времени потребуется самому медленному из обнаружимых инфракрасному свету, чтобы преодолеть расстояние, равное высоте Бесподобной, от вершины до подножия горы, а затем вернуться обратно? Даже оно будет составлять лишь малую долю высверка. За это время, при ускорении в 1g, приращение скорости горы составит… несколько частей на гросс в пятой степени.
Карла стала быстрее перебираться по опорным веревкам, поставив целью завершить первый обход коридора и миновать свою каюту, пока ей все еще было чем отвлечься. Размышляя над проблемой, она поняла, что проявила небрежность: вполне разумно было предположить, что частота света останется неизменной при отражении от зеркала, которое направляло луч обратно к его источнику – ведь именно таким свойством, по определению, отличались качественные зеркала – но она упустила из виду тот факт, что зеркало должно было ускоряться вместе с Бесподобной. На уровне тончайших деталей, необходимых для отслеживания крошечных эффектов, которые она надеялась измерить, этого будет достаточно, чтобы повлиять на результат.
Она более тщательно проработала геометрию процесса, изобразив историю крайних точек горы и движущегося между ними света. Результат измерения частоты любого конкретного светового импульса зависел исключительно от относительной скорости между измерительным устройством и самим импульсом – которая, в свою очередь, определялась лишь углом между их историческими линиями. Вычислить эти углы было несложно, и их четверка давала полное представление о происходящем.
Ускорение зеркала навстречу падающему лучу света означало бы, что свет столкнется с ним на чуть большей скорости, чем та, с которой он двигался, покидая источник. Однако источник, в свою очередь, будет ускоренно удаляться от отраженного луча. К тому моменту, когда свет вернется к источнику, относительная скорость между двумя объектами поменяет знак, но в остальном будет неизменной – и в сумме получится, что никакого частотного сдвига нет.
В принципе фиолетовое смещение можно было обнаружить, сравнив свет у подножия горы с эталонным лучом, созданным вторым источником, расположенным на самой Бесподобной. Но идеальное решение потребовало бы непосредственного сравнения смещенного света с первоначальным лучом. Карла искала способ обойти проблему, но геометрия всегда приводила ее к одному и тому же результату: двигаясь вниз относительно горы, луч должен был испытывать фиолетовое смещение, а двигаясь обратно вверх – красное. И до тех пор, пока свет оставался неизменным в процессе отражения, оба эффекта взаимно компенсировали друг друга. Это была лишь одна из форм сохранения энергии.