Когда младенец внутри нее принялся извиваться, затвердевшая кожа материнского живота отделилась от ее туловища. Карло отпрянул, поддавшись панике.
– Может, стоит привести отца? Отдать ребенка отцу?
– Я бы проявила осторожность, – предупредила Макария. – Ко может его принять, а может с тем же успехом и убить.
Ребенок не хотел лежать смирно. Его тело корчилось и содрогалось, будто стараясь отделиться от своих воображаемых братьев и сестер, которые оказались бы рядом с ним при любых нормальных родах. Его тело, лишенное конечностей, тянулось вверх, стараясь выбраться из оставленной им темной запекшейся раны, пока все, что цеплялось к нему и затрудняло движение, не начало осыпаться наподобие пудрита.
Теперь Карло увидел его голову. Глаза были закрыты, но младенец напрягал свой тимпан, очищая его от мусора. Если в безжалостном мире Бесподобной рождение четырех детей стало трагедией, а двух – благословением, то как быть с этим? Карло неожиданно понял, что в его ужасе было и рациональное зерно: ни у одного вида столь скудный способ размножения ни за что бы не стал нормой. Каждое очередное поколение было бы не больше предыдущего, а любое снижение численности стало бы непоправимой утратой. Если только ситуация не приобретала еще более странный оборот, и подобный акт деторождения можно было повторить. Если мать не только могла выжить после рождения ребенка, но и проделать это несколько раз.
Младенец зарокотал. Услышав его, Бенигно ответил тем же, и их взаимные стоны слились в беспрерывный хор отчаяния.
Макария взяла новорожденного на руки и начисто вытерла его энергичными, но вместе с тем мягкими движениями. Карло ощутил смесь отвращения при виде этого действа и облегчения от того, что его не заставили заниматься этим самому.
– На вид она здорова, – заметила Макария, протягивая древесницу для осмотра.
– Она? – Карло не представлял, как определить пол новорожденного, не имея ко, с которым его можно было бы сравнить.
– Если бы процесс деления дошел до конца, то это была бы женская половина, – подтвердила Макария. – Либо пол был закодирован в сигналах, записанных во время деления Зосимы, либо на него бы повлияло местоположение в теле Бенигны.
– Нам нужно будет проверить это на другой самке и выяснить, сможем ли мы получить тот же результат.
Макария была с ней согласна.
– Как минимум полдюжины раз, – добавила она. Затем ненадолго задумалась. – Интересно было бы узнать, передает ли лента какие-либо признаки исходных родителей – запечатлела ли она только обобщенный, универсальный сигнал или в переданный сигнал вошло что-то специфичное для Зосимы и Зосимо.
Карло был не готов заглядывать настолько далеко. Он обернулся к искалеченному телу Бенигны. Поверхность перегородки распалась на части, и ее остатки уже начали отделяться от кожи по краям, обнажая нижележащую плоть. Это была самая большая рана, которую он видел в своей жизни – если не считать травмы на трупе, с которым ему довелось столкнуться еще будучи студентом – тогда женщину практически разрезало пополам взрывом; убитый горем ко предложил ее тело для анатомирования. – Я, пожалуй, увеличу дозу транквилизатора и попытаюсь закрыть рану хирургическим путем, – сказал он. Вне зависимости от того, могли ли древесники испытывать тревогу, чувствуя нарушение естественного порядка вещей, философское отношение Бенигны к вопросам деторождения перестало бы иметь значение, если бы по пробуждении она увидела в своем теле вот такую зияющую дыру.
В руках Макарии детеныш умолк, но Бенигно продолжал беспорядочно кричать. В отсутствие обета предсказать его поведение по отношению к «не совсем его» дочери было невозможно, но среди разных видов были известны случаи, когда некоторым ко удавалось наладить близкие отношения с продуктом спонтанного деления.
– Стоит хотя бы показать ему дочь, – предложил Карло. – Мы сможем понаблюдать за его реакцией без риска для ребенка.
– Хорошо. – Подтягиваясь нижними руками вдоль опорной веревки, Макария осторожно выбралась из клетки. Карло последовал за ней.
Увидев детеныша, Бенигно замолчал, хотя на вид не успокоился, а скорее, был сбит с толку. Карло задумался, мог ли он отличать разные варианты развития событий и вести себя соответствующим образом. Если бы Бенигна родила от другого мужчины, смог бы он сразу же определить это по запаху ребенка? А если бы ребенок родился без отца – что было естественным следствием их насильной разлуки, смог бы он понять и это, а затем извлечь из ситуации максимальную пользу?