– Нам нужно нечто подобное, – сказал в ответ Сильвано. – Наш собственный большой проект, направленный на общую цель, которой можно будет достичь еще при нашей жизни.
– Наш собственный проект? – голос Карлы сохранил свой дружелюбный тон, хотя скрывать свое раздражение она даже не пыталась. – То есть теперь мы все так и будем делить на две категории? На то, что нужно нам, и то, что нужно им?
– Ты знаешь, что я имею в виду, – сказал Сильвано, потеряв терпение от ее оскорбительной тирады. – Даже если бы мы все обладали навыками, необходимыми для работы над каким-нибудь гениальным планом по спасению наших предков, ни у одного из нас нет ни малейшего шанса дожить до его воплощения. Возможно, ты находишь удовлетворение в размышлениях о глубоких причинах, вызывающих появление патины на зеркалах – и возможно, что однажды, через век или два, это принесет свои плоды – но большинство из нас может сохранять рассудок, лишь занимая себя мыслями о том, что они могут сделать для своих детей и внуков. Для поколений, которым мы способны… по-настоящему сопереживать. – Прозвучало это так, будто уже собирался упомянуть об отношении, более близком, нежели простое сопереживание, но затем вовремя вспомнил, что его собеседнице не доведется обнимать собственных внуков.
– Просто будь осторожнее со своими обещаниями, – предупредил его Карло. – Всем этим планам Объект вынесет собственный вердикт, и расхваливая возможное учетверение урожая в будущем, ты рискуешь столкнуться с разочарованными избирателями.
Сильвано был озадачен.
– Я же тебе говорил: весь смысл моей кандидатуры сводится к тому, чтобы люди в любом случае остались в выигрыше. Если мы не сможем использовать Объект под фермы, то решение топливной проблемы наверняка немало поспособствует поднятию морального духа – но вне зависимости от того, что обнаружит Москит, мы должны быть готовы выделить дополнительное пространство под аграрные нужды.
– Ракетное топливо или просто камень – ты выигрываешь в любом случае? – Карле эта ситуация показалась довольно забавной. – Я уже представляю себе плакаты.
Когда они покинули жилую каюту, Карло обернулся к ней.
– Думаешь, у нас есть шанс устроить на Объекте фермы?
– Все возможно, – сказала она. – Правда, если мы будем всецело полагаться на эту штуку, а она на деле окажется такой же инертной, как пассивит, то наша проблема с горючим не только останется без решения, а еще и вырастет вдвое.
– Вот-вот. – Когда будучи еще ребенком, Карло узнал, что для возвращения домой потребуется количество топлива, намного превосходящее запасы Бесподобной, он был очень зол на своих предков – и вот теперь то же самое задумал совершить Сильвано. – Ты хочешь баллотироваться в Совет, исходя из принципа «Мы против экспансии»? «Люди, забудьте об увеличении урожая! Нет смысла привыкать к целой горе из еды, если мы не в состоянии затормозить гору из камня»
Карла иронично прожужжала.
– Может, и нет. Хотя на полном серьезе винить Сильвано я тоже не могу. Он не хочет, чтобы его сыну пришлось поступать так же, как ему самому. – Когда Карло ничего не ответил, она бросила на него мимолетный взгляд. – Твое решение дало бы лучший выход, но многим из нас сложнее в него поверить. Всем мы знаем, что летающую гору можно превратить в ферму, но мысль о том, что женщины способны приносить двойню, не прибегая к голодовкам, больше похожа на что-то в духе превращения людей в полевок.
– Западных кустарниковых полевок, если быть точным, – ответил Карло. – Это у них рождается по два детеныша. Правда, им это не очень-то помогает, потому что у них нет самцов, так что при размножении количество особей все равно удваивается. Насколько нам известно, ни одна животная популяция не оставалась стабильной в отсутствие хищников, голода и болезней.
– Не сдавайся, – сказала Карла, протягивая руку и кладя ее ему на плечо. – Это всего лишь история жизни за последние несколько эонов. Едва ли ее можно считать физическим законом.
Глава 14
Когда Тамара проснулась на лужайке, пшеничный свет уже угасал. Она смахнула с себя солому и лепестки, а затем какое-то время лежала неподвижно, наслаждаясь ощущением, которое доставлял контакт почвы с ее кожей. Будучи ко фермера, она была избалована, – решила Тамара; она не представляла, как кто-то мог спать в жилых каютах, где условия были близки к невесомости. Работа в обсерватории никогда не вызывала у нее каких-либо трудностей, к тому же она часто проводила целый день рядом с осью ракеты, однако необходимость каждую ночь приковывать себя к постели, заворачиваясь в брезент, и пытаться охладить свое тело в стерильном песке искусственного ложа, казалась ей самым неприглядным рецептом бессонницы, какой только можно было себе вообразить.