А на столе между тем продолжали дергаться его отрубленные пальцы.
Глава 17
Уже восьмую ночь подряд Тамара устраивалась на ночлег у входа на ферму – достаточно близко, чтобы никто не мог войти или выйти, не разбудив ее. Если единственный ключ находился у Эрминио, то рано или поздно ему пришлось бы вернуться. Она не представляла, как Тамаро мог бы передать ему сообщение – позвать его на помощь или даже рассказать о рождении внуков – а значит, в скором времени ее отец захочет вернуться домой и лично выяснить, что здесь происходит.
Спала она урывками, просыпаясь от малейшего звука. Но даже в полусне она могла с легкостью классифицировать окружавшие ее звуки: слабое поскрипывание каменных стен, шелест воздуха на пшеничном поле, ящерица, стремительно мчащаяся по земле. Просыпаясь с гаснущим пшеничным светом, она не чувствовала себя отдохнувшей, но знала, что попытка полного отказа от сна привела бы ее в совершенно недееспособное состояние.
Последний раз она ела два дня назад, когда закончился запас хлеба, который она принесла сюда с лужайки; несмотря на это, Тамара решила не рисковать, оставляя дверь без присмотра – без еды она могла обойтись по меньшей мере еще день. Она не могла полностью исключить вариант, что у Тамаро где-то припрятан и свой собственный ключ, но даже будь это так, она не верила, что ее отец сможет терпеливо дожидаться появления Тамаро, сколько бы на это ни потребовалось времени. Слишком многое могло поставить их план под угрозу – и чем больше он ожидал быстрого разрешения проблемы, тем сильнее его будет тяготить затянувшаяся тишина.
Тамара сидела, прислонившись к двери и уставившись на светящийся мох; она пыталась решить, действительно ли Эрминио рискнет рассказать другим людям, что она уже родила. Из-за того, что все женщины голодали в разной степени, понятие нормальной массы новорожденного потеряло смысл, а к моменту, когда дети пойдут в школу, разница в несколько черед между реальным и заявленным возрастом уже не будет очевидна, исходя из особенностей развития, поэтому раскрытие обмана было не таким ж неизбежным. Но если ее друзья из обсерватории, вполне вероятно, и не рассчитывают увидеть детей до того, как те достаточно подрастут и их можно будет к ним принести, люди с соседних ферм должны были навестить их в течение нескольких дней после родов. Иначе говоря, баланс в данном случае был смещен: чтобы избежать излишнего риска, ее отцу следовало бы ничего им не говорить. Тамара часто встречала соседей, уходя с фермы и возвращаясь обратно, но если бы по воле случая они не виделись пару черед, никто не придал бы этому особого значения.
В таком случае самый большой риск, с которым мог столкнуться Эрминио, заключался в том, что о ее предполагаемой участи мог узнать кто-то помимо ее коллег и их ближайшего круга знакомых. Без ложной скромности она могла сказать, что отказ от престижной роли лидера экспедиции к Объекту вызвал бы широкий резонанс, и что вести о ее неожиданном решении – или занятном инциденте – будут распространяться быстрее и дальше, чем если бы она была фермером или подсобным рабочим.
Если бы ложь Эрминио столкнулась с его необъяснимым молчанием по отношению к соседям, люди бы стали задавать неудобные вопросы. Он, конечно, мог бы придумать оправдания, мог бы сослаться на неприкосновенность частной жизни своей семьи, но подобная тактика была не всесильной. Если бы ей удалось продержаться дольше, чем сопутствующая ему удача, и пережить его пустословие, то кто-нибудь, вполне вероятно, отправился бы на ее поиски.
В середине утра Тамаро пришел к ней по тропинке.
– Я по-прежнему здесь, – сказала она. – Всего одна.
– Я принес тебе караваи.
– Зачем? Думаешь, что сможешь одурманить меня червеклятником, а потом вытворять все, что тебе заблагорассудится?
Тамаро, казалось, был настолько оскорблен этим подозрением, как если бы оно не имело под собой совершенно никаких оснований – будто кто-то безо всяких причин оклеветал невиновного.
– Если бы я действительно был чудовищем, относящимся к тебе подобным образом, – сказал он, – то не кажется ли тебе, что это бы произошло давным-давно и безо всякого предупреждения?
– Скорее всего, ты просто беспокоился о том, что это может сказаться на детях, но теперь готов рискнуть.
Он остановился в нескольких поступях от Тамары и бросил караваи перед ней на землю.
– А то готова рискнуть тем, что дети могут остаться без отца?