Мучения Тамаро невольно выдавал его рокот – такой тихий, что Тамара едва ощущала движение его тимпана. Неужели она и правда верила, что он бы стал глотать ключ, или же ей просто хотелось его унизить? Что она собиралась делать дальше – засунуть руку ему в анус? Разрезать его с головы до ног?
Она извлекла руку из глотки Тамаро и втянула запачканную конечность; налипшая на нее кашица потекла у нее по груди.
– Возьми мою норму, – произнесла она умоляющим голосом. – Это все, что я могу тебе дать.
– А с чего мне идти на компромисс? – сказал в ответ Тамаро.
– С того, что это моя жизнь, – ответила она. – Что здесь непонятного?
Тамаро ничего не ответил. Даже если бы она схватила его за ноги и ударила головой об землю, он бы умер, так и не признав, что их судьбы хоть в чем-то подобны друг другу. Да и что бы ей это дало? Возможность обыскать ферму, пока никто не будет мешать и не сможет перепрятать ключ?
Осуществить это было бы несложно. Она бы смогла сделать все быстро. Позже она, конечно, будет скорбеть и оплакивать его смерть, но удовлетворение от самого поступка будет несравненно выше. Теперь ты в состоянии понять мое упрямство? Теперь ты понимаешь, насколько плохо тому, чей мозг рассечен пополам?
Она продолжала мысленно прокручивать это восхитительный образ, теша себя головокружительной перспективой воздаяния даже в тот момент, когда усилием воли заставила себя ослабить хватку. Тамаро вырвался и пополз по земле, выплевывая разрозненные остатки пищи. Затем он поднялся на ноги и убежал по тропинке.
Тамара закрыла глаза. Если бы у нее не было иной надежды, она бы сделала что угодно. Но Эрминио не удастся сбежать от собственной лжи, и кто-нибудь обязательно начнет ее разыскивать.
Глава 18
Карла молча ждала у входа в кабинет Ассунто, пока он не поднял глаза от своей работы и знаком не пригласил ее войти.
– У меня есть две новости – хорошая и плохая, – объявила она, пробираясь к его столу. – Но что самое приятное, у плохой новости есть шанс стать хорошей.
В ответ Ассунто лишь устало прожужжал.
– Почему с тобой всегда так сложно?
– Я стараюсь действовать настолько просто, насколько это возможно, – ответила Карла. – Но не проще.
– Ну давай, поведай мне хорошую новость.
Карла достала из кармана лист бумаги и передала его Ассунто.
– Вот что произойдет, если светород, имеющий доступ всего к двум энергетическим уровням, столкнется с лучом света, частота которого настроена на разницу между этими уровнями.
Ассунто ее прервал.
– Что это значит? «Настроена на разницу»?
– А. – Карла поняла, что мысль о взаимозаменяемости энергий и частот стала для нее практически второй натурой. Чтобы раскрыть детали, спрятанные за этим инстинктивно понятым соотношением, ей потребовалось приложить сознательное усилие. – Если вообразить частицу и волну, движущиеся с одной и той же скоростью, то энергия частицы будет пропорциональна частоте волны – причем коэффициент пропорциональности будет оставаться постоянным вне зависимости от их общей скорости. Если считать скорость равной нулю, то этот коэффициент равен отношению массы частицы к максимальной частоте волны – и это значение будет сохраняться при всех остальных скоростях.
– Да это же простая геометрия! – воскликнул Ассунто. – Волновой вектор будет направлен параллельно вектору энергии-импульса частицы. Благодаря этому, между их компонентами возникает жесткое соотношение.
– Да, – сказала Карла, – но теперь сделаем шаг вперед и предположим, что точно такое же соотношение справедливо для любой волны и соответствующей ей частицы, будь то светородная волны и светород или световая волны и фотон. Если коэффициент пропорциональности не является универсальной константой, вся физика теряет смысл; я называю ее «постоянной Патриции», потому что именно она впервые высказала эту идею. Все выглядит так, будто массы этих частиц – это и есть максимальные частоты соответствующих волн… просто выраженные в других единицах измерения.
На мгновение лицо Ассунто приняло мученический вид, но затем он сказал: «Вроде времени и расстояния – ты это имеешь в виду?»