Они дали записывающим устройствам проработать шесть махов, экспонировав всю бумагу, которую вмещала в себя одна катушка.
– Похоже, что они друг друга едва заметили, – сказал Карло.
– А ты чего ожидал? – сказал в ответ Макария. – Эти виды не проявляют особой агрессии, если только речь не идет о борьбе за один и тот же кусочек пищи; репродуктивными партнерами в традиционном понимании их тоже нельзя назвать.
Карло принялся разматывать катушку.
– Но разве это не кажется странным? Делиться заметками о будущем, которое ожидает твое потомство, даже не отрывая глаз от своего обеда?
– А люди на нашей родной планете вообще осознавали сам факт обмена веяниями? – спросила Аманда.
– Сложно сказать, – признался Карло. – История этого вопроса довольно туманна.
Аманда установила свою катушку на рабочем столе.
– Возможно, с нами это происходит до сих пор. Даже если забыть о географической изоляции, нельзя сказать, что мы каждый день контактируем со всеми жителями Бесподобной. Каждый из нас может встретить незнакомого человека.
– Хмм. – Карло задумался над обескураживающей мыслью, что его собственные дети могут каким-то образом измениться, если Карла натолкнется на какого-нибудь отшельника-садовода, выращивающего травы и, вполне вероятно, покинувшего свою пещеру, поддавшись слухам об эстрадном шоу, которое снискало себе необычайную популярность.
Пока что бумага на выходе его устройства оставалась чистой, если не считать регулярных меток, идущих вдоль края ленты; либо обмен уже прекратился на момент включения устройства, либо вообще не начинался. В исходных экспериментах Макарии принимали участие две большие группы животных, но она решила попытаться записать временную последовательность сигналов между отдельными парами особей – как простоты ради, так и для того, чтобы не растрачивать попусту будущие возможности. Считалось, что после того, как две ящерицы вступили друг с другом в контакт, инфракрасный обмен между ними должен был прекратиться – вполне вероятно, на всю оставшуюся жизнь.
– А, вот они! – на этот раз на бумаге Карло остались следы в виде замысловатой серии темных полос. Узор сам по себе не выглядел знакомым, однако общий масштаб времени, проявлявшийся в типичной длине его характерных частей, был сопоставим с масштабом внутренних сигналов, которые он записал, используя собственное тело.
Аманда продолжала сматывать ленту, пока не добралась до того места, где был запечатлен вклад ее ящерицы. К сдерживанию второй особи они подошли с меньшим усердием, поэтому полосы оказались не такими четкими, а местами узор исчезал вовсе.
Макарию это, по-видимому, не беспокоило; она восторженно переводила взгляд от одной катушки к другой – от одного только обилия информации у нее закружилась голова.
– Что же они со всем этим делают? – полюбопытствовала она. – Допустим, что здесь и правда закодирован набор признаков – не могут же они передавать своему потомству каждый признак, попавший им на кожу?
– Возможно, они каким-то образом ведут подсчет, – сказала Аманда. – Если признак передается большинством встреченных тобой незнакомцев, и они выглядят здоровыми, то такой признак, вероятно, стоит перенять. Если все эти животные воспользовались им и выжили, почему бы не применить их опыт с пользой для себя?
– Звучит как отличный способ уничтожения своих конкурентов, – предположил Карло. – Живи своей жизнью, конструируй свое тело одним способом, а в своих кодах передавай что-то совершенно другое. Объединись со своими двоюродными братьями и сестрами, чтобы все вы повторяли одну и ту же ложь, притворяясь, будто предлагаете новичкам секреты крепкого здоровья в то время как на самом деле распространяете веяние, которое отравит их детей.
– Но в таком случае код не распространится на большое расстояние, – возразила Аманда. – Я имею в виду, что ящерицы не планируют этого осознанно. Код, убивающий соперников, возможно и даст некое преимущество тем животным, которые его распространяют, но если признак по-настоящему полезен, его код будет копироваться в гораздо больших масштабах.
– По аналогии с отбором полезных признаков в процессе прямого наследования, – добавила Макария. – Только эти признаки распространяются горизонтально, игнорируя генеалогическое древо и перескакивая между ветвями, которые разошлись еще до изобретения самого признака.
– Так от веяния можно заболеть или нет? – задался вопросом Карло. – Такое действительно возможно или это просто фольклор? – Немного подумав, он добавил, – Что, если код не обязательно ведет к смерти, но при этом заставляет тебя передавать его собственные копии? Это потребует затрат ресурсов, которые в обычных условиях были бы направлены на другие жизненные процессы – а значит, этот код вполне способен тебя ослабить – но если ты изливаешь наружу достаточное количество копий в форме, которую могут поглотить и реализовать другие люди, код будет распространяться как стихийный пожар.