– Ты сторонишься меня, милая… Я, верно, тогда напугал тебя, да? – он сделал максимально виноватый вид. – Ты прости, но я не мог больше молчать, понимаешь? Ты покорила меня с самого первого дня своей юностью и ее чистотой, своей искренностью. Боже, как мне теперь жить с этим… Во всяком случае, если ты не захочешь быть вместе со мной, то я смирюсь – ты мне ничем не обязана…
– Я очень хочу быть с тобой, но здесь столько сплетников – что подумают люди? Я только недавно пришла сюда работать, а уже буду крутить интриги с мужчиной, – проговорила девушка, робко подняв на него свой взгляд.
– Знаешь, так очень легко упустить свой шанс быть счастливой, но это твое право, девочка, – произнес он, глядя ей прямо в глаза. Она утопала в бездне его карих глаз.
– Я запуталась, Александр… Мне так сейчас тяжело, – страдальческим голосом произнесла она, а он осторожно взял ее за руку. На душе компаньонки стало теплее.
– Не бойся своих желаний, просто будь со мной… Это сделает нас обоих счастливыми, – и он коснулся губами ее губ.
Девушка, казалось, растворилась в его объятиях. Она уже и не думала о том, что целуется с мужчиной прямо под окнами кухни. Он все крепче прижимал ее к себе, а она все больше покорялась его страсти. В какой-то миг земля ушла из – под ее ног – это Александр взял ее на руки. Тут недалеко конюшня.
Грум, увидев своего приятеля, несущего на руках девушку и одновременно страстно с ней целующегося, впрочем, был не удивлен. Этот лакей тот еще распутник. Если бы эта девчонка была дочерью грума, или его сестрой, то он бы его убил, но склонить к прелюбодеянию Александр собрался едва знакомую ему девчонку. Поэтому черт с ними, пусть кувыркаются на сене в пустом стойле.
– О, как же ты прекрасна… – он повалил ее на сено и задрал ей юбку. – Тебе не страшно?
– Нет, с тобой я ничего не боюсь, – произнесла она, утопая в его объятиях.
– Сначала будет немного больно, любовь моя, но оно того стоит, поверь мне.
Он решил не мучить ее долго и поэтому стремительно вошел в нее. Девушка вскрикнула, по щекам ее потекла крошечная, как прозрачный кристалл, слеза. Это было адски больно.
– Не плачь, милая, я рядом, я здесь… – произнес он, проведя кончиком языка по ее шейке, по которой катилась слеза.
– О, Алекс… Это слезы счастья!
Глава 6. По дружбе
– Розы красные, желтые, розовые, белые… Покупайте, господа! Упаковка в подарок! – Линда, окруженная красотой своих цветов, с утра срезанных в оранжерее, пыталась сегодня на них нажиться. Покупатели были – это радовало. Кому не хочется поставить к завтраку на утренний стол букет нежных цветов для поднятия настроения?
– Мне букет белых роз. Побольше, на ваше усмотрение, мисс, – к ней подошел молодой мужчина довольно приятного вида. Он одарил ее своей доброй, но печальной улыбкой. Даже если бы прошло тысячу лет со дня их последней встречи, она все равно бы его узнала, ведь этот человек когда-то взялся помогать Линде в осуществлении ее юношеской мечты. Ее учитель, который много лет назад показал ей театральную сцену.
– О, Йоханнес… – изумленно произнесла она, устремив на него полный восхищения взгляд. Да, теперь он и его братья – звезды на небосводе искусства иллюзий. И не подумаешь, что когда-то все трое работали в провинциальном театре. Действительно есть, чем восхититься. Правда, о них давно ничего не было слышно…
– Узнала? – произнес он, усмехнувшись. То была совсем не злая усмешка, а напротив – усмешка приятного удивления. – Я думал, что сильно изменился с тех пор, когда мне было восемнадцать.
– О, нет, Йоханнес, вы совсем не изменились, – искренне ответила Линда, забыв о том, что он просил у нее белые розы. – Если только в плане того, что успели прославиться на всю страну со своими фокусами.
– Тоже мне, слава, – без тени тщеславия ответил он. – Не долго мы этому радовались – война снова загнала нас в тот театр. Правда, это отныне кабаре.
– Но он же теперь называется Мьюзик – Холлом…
– В том-то и дело, что это лишь название, – ответил он ей все с той же печальной улыбкой. – А ты сильно изменилась, Линда. В лучшую, разумеется, сторону.
– Благодарю, – она, опустив согласно правилам хорошего тона глаза, произнесла это, а потом продолжила: «Как же вы жили все это время, Йоханнес? Я не видела вас тринадцать лет…»