– Хаха, Алекс, старина! – ответил ему с другого конца провода веселый голос. – Я пока не сдох и ты, как я слышу, тоже! Сколько лет, хаха!
– В общем, я пьян в стельку, и я иду к тебе – мне насрать, один ты там дрочишь или, может, трахаешь сейчас какую-нибудь девку! У меня с собой вино и хорошее настроение!
– О, это лучшая новость для меня за последние пару лет, хаха! Приезжай – я там же проживаю, на улице Железнодорожников.
– Я уже в Нью-Роуте, поэтому я иду, Гюи, сукин ты сын, – весело произнес Александр и повесил трубку.
Остаток дня он провел со своим школьным приятелем. Это был тот самый праздник воспоминаний и порока, который отмечают преимущественно холостые мужчины. Холостые, второсортные мужчины. Да, холостые и второсортные, ведь хороших мужчин разбирают разные сучки еще щенками, вешаясь им на шею и влюбляя в себя. Гюи не хотел расставаться с Александром, ведь кто знает, когда он снова нанесет ему визит. Но Александр, немного протрезвев, откланялся – у него на ночь была запланирована еще одна встреча, на сей раз вряд ли дружеская.
Около часа ночи он вернулся на станцию «Блэкфорд», с которой уехал в Нью-Роут около суток назад. Пешком проследовал до окраины, а потом – до земель лорда имения Дангарис. Обмолвившись парой фраз с охраной у высоких ворот, прошел на частную территорию. Таким же образом Александр прошел в дом, потом – в свою комнату. Половина третьего. Малышка Молли, наверное, уже отчаялась его дождаться. Ничего страшного – влюбленные девушки могут долго ждать. Неслышным шагом он прошел в ее комнату. Она была не заперта, но очаровательная нянька уже дремала в своей постели. Заперев дверь, Александр тихо подошел к ее кровати, склонился над спящей юной шатенкой, и стащил с нее одеяло. Сквозь сон девушка чувствовала, как чьи-то нежные, до боли родные пальцы касаются ее бедер, поднимаясь выше и выше. О, боги! Ммм… Он знает, где приятно. Не то, что юнцы, которые ни то, чтобы где приятно – они иногда не знают, в какую дырку целиться! Приятное раздражение у ее сосредоточения женственности… Если бы он еще это сделал языком… Но ладно, сегодня поработает ее язычок. Она бы отдала все на свете, чтобы эти пальцы ласкали только ее.
– Любил бы тебя прямо спящую, но это уже извращение, – прошептал он ей, а потом они слились в едином поцелуе.
– А ты вылюби меня, как шлюху, прямо сейчас, прямо здесь – чувствуешь, я уже истекаю соком, как сука во время течки, – шептала Молли, чувствуя, как наполняются соком ее груди, как пульсирует похоть где-то между ее очаровательных ножек.
– Мой меч уже готов к бою, – произнес Александр, нежно впуская себя в нее, держа страсти в узде, чтобы дать им волю совсем скоро.
– О, Алекс…Ммм… – издала она стон, когда ощутила, как стала с ним единым целым. Он приложил палец к ее губам.
– Тише, детка, в ближайший час говорить будет любовь, – произнес Александр, делая сначала слабые поступательные движения, а потом разгоняясь до бешеных ритмов и доводя свою спутницу на эту ночь до экстаза.
Это было, как всегда, сильно. Он снова был на высоте, а она, извиваясь под ним, как змея, тихо стонала, не в силах молчать. В какой-то момент Александр заставил ее пошевелиться – с трудом встала Молли на колени, держась руками за спинку кровати. Ее полные груди касались подушки, а он, устав держать ее за волосы, боясь, чтобы она не ударилась лбом, просто наполнил свои ладони ее грудью. Александр обладал ею, как сукой, ведь она и вправду поскуливала – еще никогда ее так не имели, Молли была в восторге.
– Открой рот, любовь моя – ты ведь любишь, когда тебе кончают в рот, не так ли?
– Обожаю, – и девушка быстро сомкнула свои губы над его пунцовой головкой. Кисло и сладко, как вино. Проглотив семя, она стала с неистовой страстью ласкать его орудие нежности. Александр ощутил, как кровь по его венам побежала огненным потоком. О, да, ртом она работает лучше, чем телом. Если бы Молли не умела так искусно сосать, то он бы считал ее бревном.
– А что Линда? – произнесла уже после их порочного свидания девушка. – У вас же любовь.
– В данный момент у меня любовь с тобой, – ответил ей Александр, утопая в ее перинах.
Глава 5. Любовь и ненависть
Линда очнулась среди ночи от того, что слезы жгли ей лицо – вроде бы, она плакала во сне, а оказалось, что и наяву тоже. Эти тревожные сны…Они, верно, скоро сведут ее с ума. Ей снился Александр. В ее сне он был на безобразно близком расстоянии с какой-то распутной девицей в комнате, похожей на номер при трактирном дворе. О, с каким счастливым выражением на лице ее милый возлюбленный владел той девицей. И говорил ей о своей любви…