Меня зовут Малена Арденн, и я…
…Грязная дорога, лужи, старый дом, снова дорога, страх, одиночество, отчаяние, ворон, колючая ветка с ягодами, камера, взгляд, долгий, целых две секунды, эшафот, веревка, нечем дышать…
Хлесткий удар оборвал видение.
— Прости, родная. Прости.
Щека горела огнем. Не так уж и больно, верно? На фоне остального. Я с трудом проталкивала воздух в легкие, пол трясло, сверху сыпалось, Мар стоял надо мной на четвереньках. Привратный знак занимал большую часть торса, сползал на бедро, метил узором плечо тянулся по шее на лицо, среди черных узоров мерцали тонкие золотые нити. Когтистая пятерня впивалась мне в грудь над сердцем. Второй Холин меня ударил.
— Спасибо, — просипела я, отпихивая ладонь, испачканную в его и частично моей крови. — Обещал закопать, а сам…
— Потом, — коротко посмотрел, убедился, что я окончательно в себе, и бросил в меня одеждой.
Я быстро справилась со своими немногочисленными предметами гардероба, Марек убрал камень и подпирающую дверь балку, и мы стали подниматься по лестнице.
Звуки вели себя странно. Разбивались на полутона и как эхо догоняли источник. Причем голоса звучали обычно, а упавшая балка, скрипнувшая дверь, шаги, шелест ткани моего платья… Ступеньки казались мне выше, чем были, как и потолок, и расстояние от стены до перил. Цвет, свет… Все было на какую-то долю другим, будто мы вернулись из моего видения не до конца или куда-то не совсем туда. Словно не хватило той самой доли шага, сантиметра, полутона, оттенка… Может быть у изнанки изнанка? И сколько изнанок может быть у реальности? Если взять на вооружение мою теорию — несчетное количество.
— Мар, ты слышишь?
— Да. И мне это не нравится. Для здания с такой толпой празднующего народа здесь слишком тихо.
Тряхнуло. Крякнуло под ногами, будто я наступила на скорлупу, Идущий впереди Марек дернул меня за руку и рванул вверх, выталкивая нас обоих на площадку. Лестницу расколола поперечная трещина, ступеньки щербато оскалились, и кусок пролета ухнул вниз на долю мгновения медленнее, чем должно бы быть. Звук потянулся следом.
Коридор пугал безмолвием. Светсферы горели через одну на экономном режиме. Мы, не сговариваясь, шли как в оперативной двойке — Мар впереди, я чуть позади на шаг и на полшага в сторону. Щиты, мигнув, сомкнулись. Нам давно не нужен был физический контакт для тандема. И даже слова не нужны, но с ними было не так дико в этой избирательной тишине.
За окнами темнело. Разве мы так долго пробыли внизу? Мерцали огни улиц и чуть дальше сияла масса Нодлута, отделенная от Новигора кольцом облагороженной и больше похожей на парк лесополосы. Проемы окон отражались в попадающихся на противоположной стороне зеркалах вместе с бликами, шторами и нашими с Мареком двоящимися, дрожащими отражениями.
Новый толчок пнул меня к стене. Зеркало издало вибрирующий звук, прокатившийся у меня под ладонями. Мир тошнотворно провернулся, скрипнув осколками и сложился заново. Я теперь стояла не лопатками к зеркалу, а лицом, и смотрела сквозь стекло… сквозь стекла зеркал во все коридоры, в банкетный зал и холл сразу.
Суматохи не было. Большинство из тех, кто присутствовал на мероприятии, так или иначе были связаны с надзором и четко знали, что такое код 9 и как реагировать в ситуациях, подобной сложившейся. Поголовная эвакуация, исключая подлежащих мобилизации лиц, раздача указаний от оперативной группы…
— Это вторая?
— Первая. Опять на станции. Что-то со щитом-заглушкой. Он вошел в резонанс с нестабильным источником и растет. Волнообразно.
— Быстро докатится?
— Кто его знает.
— Главное, чтобы Новигор не накрыло.
— Может накрыть, до станции всего ничего. Главное, чтобы до Нодлута не достало. Новигор вывозят полностью, нагнали транспорта…
Новый кувырок и мои ладони оказались в руках Марека. Это он такой горячий или я продрогла? Внутри, скрипя гранями складывались в целое осколки меня, приноравливаясь к… О, тьма… Да простят меня уборщики и спасибо, что тут была эта урна.
— Легче?
— Да, я…
Он был так спокоен, что меня начало трясти.
— Мика, — обнял и поделился своим спокойствием. Он столько ждал что что-то случится, что когда случилось, не стало и страха. Понять бы еще, что именно случилось…
— Мар, мы не вышли? Это изнанка? Я не понимаю…
— Вышли.