Нет, принцепсу Регнума не пристало выполнять грязную работу.
В воздухе между ним и примум-центурием зависло несколько компактных квай[7]-дронов, оснащенных приборами для видимого, инфракрасного, ультрафиолетового, рентгеновского и других видов излучений, что позволяло шпионам-дронам «видеть» через стены, одежду и прочие препятствия. Устройства уже просканировали все отсеки станции и передали данные примум-центурию и принцепсу.
— Проверьте еще раз, — негромко скомандовал Ноэль, ознакомившись с данными. — Они могли использовать маскировку.
Стало ясно: вот-вот должно произойти нечто страшное, и ставший подозрительно спокойным тон Ноэля — это всего лишь затишье перед бурей. Иокаста всегда удивлялась, что его настроение может поменяться в точности на противоположное за считанные мгновения, словно по щелчку.
— Заключим сделку, — он снова подался вперед, будто хотел хорошенько встряхнуть ее за плечи, но что-то заставило его остановиться. — Ты говоришь мне то, что я хочу знать, и будем считать, что твоего побега не было.
— Я не заключаю сделок, — неужели это и правда ее голос? Тогда почему он такой сломленный и безвольный?
— Тем хуже для тебя.
Иокасту посетило отчетливое ощущение дежавю. Однажды она уже была в похожей ситуации, и произошло это за несколько десятков петатиков до ее брака с Ноэлем. Тогда он тоже участвовал в допросе, а она была для него никем. Просто дочь убитого консула, в мозгах которой оккупанты с Регнума не могли покопаться, чтобы выудить интересующую их информацию — безотказная защита от психо-ауральной интеграции, которую невозможно изъять или обойти, ограничивала их в своих действиях.
Зато у ее клона, выращенного в тюремной лаборатории, такой защиты не было.
— Прошу тебя, — Иокаста хотела дотронуться до лица Ноэля, но вокруг него тут же активировалось персональное защитное энергополе, и ладонь, наткнувшись на невидимый барьер, незначительно искажающий обзор, застыла в пространстве.
Будучи личностью неприкосновенной, как и весь состав Экклесии, Ноэль не мог позволить себе перемещаться вне своей резиденции свободно. Конечно, защита не способна выдержать мощный взрыв, но большинство физических и энергетических атак она отразить в состоянии.
— Он ни в чем не виноват…
— Будь ты проклята! Я всю Вселенную разорву на субреальности, но найду этого твареныша!
Иокаста медленно мотнула головой, будто в отрицании, не желая верить своим же ушам. Она могла поклясться, что муж свихнулся. Да и она сама была недалека от безумия.
Выходит, два безумия сошлись.
Раньше Иокаста старалась не думать о том, что ее свадьба с Ноэлем Нордстрэмом вообще не должна была состояться, учитывая, что он когда-то убил всю ее семью. Не своими руками, конечно, но чистку на Илюссионе и в принадлежащем ему обширном секторе пространства Ноэль возглавлял самолично.
Многие обедневшие и оставшиеся без регулярной армии сектора присоединились к Регнуму по доброй воле, путем плебисцита, чего нельзя сказать про процветающий и независимый, изобилующий ресурсами консервативный Илюссион, который всеми способами пытался отстоять свою автономность.
Ноэлю Нордстрэму удалось сделать то, чего не смогли его предшественники: заручившись безоговорочной поддержкой единомышленников, вновь собрать разваленный, когда-то самый могущественный империум по кусочкам и вернуть ему былое величие. Это вошло в историю как Великая Экспансия, обеспечив юному принцепсу бессмертную славу.
А вот личная жизнь у лидера Регнума, напротив, начала распадаться, едва в их браке появился третий. Знала бы Иокаста заранее… никогда бы не пошла под венец.
Но разве тогда она думала об этом? Поменялись мир, власть, законы и даже система ценностей. Поэтому, когда принцепс Экклесии начал ухаживать за ней, Иокаста упрямилась только для приличия, если так уместно выразиться. Союз с Ноэлем гарантировал ей положение в обществе и жизнь в роскоши, потому не приходилось долго раздумывать, прежде чем принять предложение руки и сердца.
Она совсем не рассчитывала, что забеременеет еще до свадьбы, когда приготовления шли полным ходом. Просто чувствовала, что не готова стать матерью, и, вопреки традициям аристократических браков, хотела повременить с этим.
Ноэль же, напротив, обрадовался предстоящему пополнению и с нетерпением ждал появления на свет будущего наследника, всячески балуя юную жену. Все было прекрасно. Поначалу.