Впервые подержав Ноэля Младшего на руках, Иокаста узнала, ради чего на самом деле стоит жить. Богатство, развлечения, роскошные резиденции, престиж, власть — все это перестало иметь для нее значение. Все сомнения и страхи вмиг рассеялись, уступив место безграничной нежности.
Отныне Иокаста дарила всю свою любовь сыну, не воспринимая все возрастающую ревность супруга всерьез, отмахиваясь от его претензий, не подозревая, что у него на уме далеко не их «долго и счастливо» втроем. Но даже самые абсурдные догадки, которыми Иокаста пыталась объяснить поведение мужа, не позволяли допустить, что кровные узы обернутся кровавыми.
Ноэль Старший потерял рассудок; он не мог вынести того, что жена смотрит с такой бесконечной чистой любовью на другое живое существо. И, скорее, убил бы их обоих, нежели смирился с ролью третьего лишнего.
Теперь же, оглядываясь назад, Иокаста начинала понимать: то, что она считала нездоровой ревностью, было проявлением чего-то совершенно другого. Она отчаянно хотела понять, почему муж счел собственного наследника опасным для империума, отчего так ненавидит и панически боится его.
Он отказывался объяснять. Неужто правда настолько ужасна, что убийство своего же дитя — единственный выход? Иокаста не успела узнать, так ли это, супруг просто не оставил ей выбора.
— Тебе это с рук не сойдет, — говорила, а сама себе не верила. Сойдет, еще как сойдет.
— Неужели? — в его голосе не звучало усмешки, скорее, мрачная решимость. Поскольку возможная опасность миновала, энергополе деактивировалось.
— Ты ждешь, что я на коленях буду умолять тебя? — и она действительно сделала это: встала на колени. А что ей еще остается? Только валяться у него в ногах. — Еще можно все исправить.
В чертах Ноэля как будто на миг промелькнула невыразимая боль, но в следующее мгновение он снова похолодел лицом. Необычно крупные серые глаза с буро-желтым обрамлением вокруг зрачков, в свою очередь, взирали на него с мольбой. На фоне измученного лица с впалыми щеками они казались еще более огромными.
В отличие от Ноэля, Иокаста сильно изменилась, аристократку в ней сейчас трудно узнать. Короткая кудрявая шевелюра потеряла объем, непослушные жемчужные локоны, торчащие в разные стороны, потускнели.
Раньше, блистая на всевозможных торжественным приемах и светских мероприятиях, первая леди носила исключительно затейливые прически, как и подобает женщине ее положения. Волосы всегда были особой частью ее имиджа.
— Можно. Но только после того, как ты скажешь, где он.
— И как поступишь, когда лишишься своего наследника? — голос Иокасты звучал почти равнодушно, а весь вид излучал покорность и тупое принятие. — Решишь зачать ребенка с другой женщиной? А что, если… это снова повторится?
Видят Наблюдатели, как ему хочется сжать пальцы на ее горле! Она даже не имеет понятия, о чем говорит!
— Он опасен! Он не тот, кто ты думаешь!
— Я не позволю никому причинить вред своему ребенку!
— Он не твой ребенок!
Иокаста уставилась на мужа, судорожно ища на его лице подтверждение тому, что ослышалась. Но нет, не ослышалась. Что же он такое несет?..
— Ты сошел с ума! Я его выносила и родила! — в этот выкрик она вложила все то отчаяние, которое скопилось в ней за время побега.
— Это ты с ума сошла! Ты украла моего наследника, мою собственность! Он опасен!
Ноэль схватил жену за запястье, вздергивая на ноги. От неожиданности она вскрикнула, но сумела быстро высвободиться, попятившись, снова опустившись на колени.
Иокаста принимала свою судьбу смиренно, больше не боялась. Сейчас она стоит на пути Ноэля Нордстрэма, а, как известно, всех, кто смеет переходить ему дорогу или хотя бы помыслить об этом, ждет одна участь.
— Убей меня, — подкрепила свою решимость словами Иокаста, не опуская головы и глядя мужу прямо в глаза. — Убей прежде, чем отыщешь его. Я не хочу пережить своего ребенка. Будь милосердным… насколько это возможно.
— Даю тебе последний шанс на сотрудничество.
Ее молчание говорило за себя.
— Что ж, ты сделала свой выбор, — с этими словами Ноэль отступил на несколько шагов, поравнявшись с солдатами. Затем кивнул примум-центурию, который тут же подал знак одному из своих фантомов.