— Внимание: пересчет маршрута, — вновь проинформировал ИИ. — Ориентировочное время в пути: четыреста шестьдесят шесть тератиков, одна целая восемь десятых гигатика.
Ноэль хмурился, пытаясь думать. Кажется, это намного дольше, чем ИИ рассчитал изначально, на варп-драйве, но все же меньше допустимого. Пищевые репликаторы заправлены на двадцать процентов, этого должно хватить при условии, если не возникнет новых непредвиденных обстоятельств.
Все отходы, включая мочу и пот, путем циркуляции и очистки перерабатываются до состояния питьевой воды, так что смерти от жажды можно не бояться.
Пока спейсер двигался сквозь космическое пространство на нейтринной тяге; один большой переход совершить невозможно из-за уровня точности, требуемого для синхронизации. Чем больше расстояние, тем больше возможных внешних воздействий и изменений в состоянии атомов. Да и законы вероятности никто не отменял. Даже при максимальной точности вычислений существует риск того, что атомы на целевом месте могут находиться в состоянии, отличном от предсказанного. Поэтому несколько переходов с уточнением координат и коррекцией являются необходимыми для обеспечения благополучного прибытия.
Ноэль подошел к репликаторам, чтобы удостовериться, исправно ли они функционируют. А то в прошлый раз молекулярные ассемблеры[2], превращающие базовые элементы вроде углерода, водорода, кислорода и азота в пищу посредством манипуляций с химическими связями между атомами, синтезировали ему какое-то отвратительное пюре.
Кажется, все работает. Но надолго ли? Когда ждать следующего сбоя в системе и насколько он будет серьезен? Впрочем, может ли быть что-то серьезнее разрыва варп-поля…
Ноэль укутался в изолетик — материал, удерживающий тепло — и неотрывно смотрел в иллюминатор. Хронометр[3] сбился, поэтому сложно сказать, сколько уже продолжается это безумное путешествие. Двадцать шесть тератиков? Пятьдесят два? Больше?
Всхлипывая и хныкая, Ноэль тер глаза до красноты, вытирал слезы изолетиком, иногда просто ревел. Его колотило и тошнило так сильно, что одна мысль о еде вызывала спазмы в пищеводе. То ли сказывается боязнь закрытых пространств, то ли это вызвано самим перелетом. Как там это называется? Кажется, синдром космической дезориентации. Искусственное гравитационное поле, порожденное интегрированными технологиями, искривляющими пространство вокруг спейсера, близкое к тому, что было на «Горизонте», но эта даже ничтожная разница способна влиять на вестибулярный аппарат.
Увы, искусственному интеллекту спейсера жаловаться бесполезно, он не запрограммирован на эмоции от слова совсем. А других собеседников у Ноэля сейчас попросту нет. Разве что Августус, но диалога с ним не выйдет: Ноэль лишь изредка может слышать этот таинственный голос в своей голове.
Иногда Августус с кем-то говорит о нем, о Ноэле. Мол, он должен умереть. На удивление, Ноэль не боялся его. Да и слышал лишь отголоски, далекое эхо, потому не мог связать эти обрывки фраз воедино.
А еще этот голос… его невозможно идентифицировать. Он ни мужской, ни женский, ни мягкий, ни грубый — он никакой, абсолютно лишенный интонаций.
Такой голос явно не может принадлежать живому существу.
— …исправить ошибку… Твой долг перед империумом превыше всего... Его существование нецелесообразно…
Ну вот опять. Ноэлю никто не говорил, однако какое-то скрытое чувство подсказывало: речь идет именно о нем. Но с кем же все это время общается его воображаемый враг?
***
Поскольку альхенский суверенный сектор граничит с геянским, который, в свою очередь, недавно вошел в состав Регнума, предполагалось, что риск выдать свою настоящую личность при процедуре идентификации будет сведен к минимуму.
По крайней мере, что-то такое говорила мать. Ноэль не слишком уловил суть и половину из ее объяснений не понял. Мать всегда разговаривала с ним, как со взрослым, потому что на сантименты у них времени не было.
Как только спейсер Ноэля приготовился пройти через контрольно-пропускные пункты Погранично-таможенной Службы, оборудованные в виде межзвездных ворот, начался сущий кошмар. Проверки были доскональными, спейсер сканировался от и до на предмет запрещенного груза или пассажиров, пытающихся попасть в Регнум нелегально.