Вот и сейчас она возилась со своими генетически модифицированными чудовищами, растущими в полной темноте, если не считать их природной биолюминесценции, а также той, что излучают защитные оболочки биомов.
Кто-кто, а эти афлосы, или как там они называются, уж точно в солнечном свете не нуждаются. Растения на планетах вблизи маленьких и сравнительно холодных звезд вынуждены поглощать весь спектр видимого и инфракрасного излучения, поэтому кажутся терранскому глазу абсолютно черными. И что Ливия в них находит?
— Ты ж моя прелесть, — любовно приговаривала она, наверняка, как обычно, обогащая почву наночастицами.
Будучи садовником-любителем, Ливия мечтала стать профессионалом в этом деле и познать науку генетического искусства, в котором генные инженеры создают новые виды растений или даже животных, как выразительное средство. Сейчас Ливия активно готовится к выставке, и если победит, то получит приглашение в одну из ведущих лабораторий Регнума.
— Вот так, мои хорошие…
Мистикорн закатил глаза. Он просто уверен, что Ливия так и не смогла до конца изжить в себе аристократку, вот и занимается всякими модными бесполезными глупостями.
Это бы так не напрягало, если бы она постоянно не забывала блокировать за собой двери. Та часть апартаментов — не просто отдельная модульная секция, а самостоятельный модуль, поэтому функционирует независимо от остального дома. И, видимо, Ливия забыла изменить настройки по умолчанию, поэтому датчики движения не срабатывают и дверь не закрывается автоматически. Сколько ж можно…
Шепотом попросив Эфемерона снизить температуру (а то душновато стало), Мистикорн бодро засобирался. Обещал же Альгети встретиться, да и остальные тоже ждут. Поэтому он в спешке снял домашнее, но одеваться, однако, намеренно не торопился, оставшись полностью голым.
Когда Ливия покинула свою оранжерею, чтобы пройти через его модуль-комнату, тут же закрыла лицо руками.
— Мисти! Извини! — и она ринулась к двери: створки открылись перед ней и почти сразу сомкнулись.
Напялив черную водолазку и остальные элементы повседневного гардероба, Мистикорн тяжело вздохнул. Может быть, у приемной матери хоть теперь появятся какие-то представления о личных границах? Хотя, учитывая, что это не первый раз, надеяться не стоит. Да и потом, скоро ему все равно предстоит делить комнату с соседями-сокурсниками, так что следует привыкать заранее.
Настроение неожиданно упало. В этом отношении у Мистикорна никогда не было постоянства, радость в нем могла смениться раздражительностью буквально за три десятых гигатика. В такие моменты не хотелось ничего делать и никого видеть. Слишком уж он зависим от своего переменчивого настроения.
Вытащив кальцеусы[1] из емкости с протоклеточной жидкостью, встроенной в стену, Мистикорн бегло оценил их состояние. Любая обувь, изготовленная с использованием самовосстанавливающихся пробионтов[2], теряет свои свойства, если вовремя не поместить ее в специальный биомолекулярный состав, который проникает в материал и полностью очищает его, регенерирует структуру и эстетику.
Мистикорн только недавно избавился от дурной привычки разбрасывать свои кальцеусы где попало. Ливия таки выдрессировала его за столько-то времени. А вот он ее не может…
Черные матовые кальцеусы затянулись на ногах, полностью подстроившись под форму и размер стоп.
Прежде чем слинять, Мистикорн зашел на кухню и заглянул в биохолодильник.
— Готов выслушать ваши пожелания, — тут же отозвался ИИ.
Отсек с базовыми молекулами, которые могут быть скомбинированы и преобразованы в любой продукт питания, призывно засветился.
Мистикорн не мог решить, аппетита совсем не было, поэтому залез в отсек с вязким полимерным гелем, обволакивающим несколько запечатанных биоразлагаемых контейнеров разной формы. Некоторые лежат здесь довольно долго, но гель, предотвращая воздействие воздуха и микроорганизмов, полностью сохраняет все свойства продукта.