Мистикорн потянулся к продолговатому контейнеру. Нейросмузи? Пойдет! Самое то, чтобы перекусить на ходу.
Однако терранец так и застопорился с нераспечатанным контейнером в руках. Куда это он собирается? Для начала нужно же поделиться хорошей новостью с приемными родителями!
***
Анжелуса Мистикорн застал за привычным занятием: тот с недовольно-задумчивым видом читал отчеты, проводя ладонью по пространству перед собой, перелистывая виртуальные экраны на внутреннем нейроинтерфейсе.
После переезда в Лумнэль, входящий в число самых престижных районов города, Анжелус успел неплохо подняться по карьерной лестнице и возглавлял Дирекцию Планетарной Экологии — особую службу, занимающуюся контролем погодных условий на планетах этой звездной системы и прилежащих. Работы на него сваливалось много, сейчас еще и отчетный период на носу...
Ливия работает в той же службе и входит в Комиссию по Природной Состоятельности, регулирующую антропогенную деятельность и внедряющую строгие стандарты для различных видов технологической деятельности.
Вместе они неплохо зарабатывают, оплачивая приемному сыну частный лицей. Анжелус все мечтал, чтобы подопечный пошел по их стопам, но Мистикорн — ни в какую. Это казалось ему рутинным и скучным.
— Опубликовали списки зачисленных. Я прошел, — над левым запястьем с подкожного наноразмерного имплантата загорелся и потух голоскрин с вышеупомянутым списком, как будто в подтверждение.
Оторвавшись от своего занятия, Анжелус провел ладонью по белым, почти бесцветным волосам, с сомнением посмотрел на сына. Рядом в беззвучном режиме на трехмерной голограмме транслировалось выступление какого-то политика. Судя по всему, в инфосети опять передают про приток беженцев из Зема Верби, соседнего империума, и про возможный раскол в Коалиции Ста, и бла-бла-бла.
— Ты уверен?
— Конечно.
Анжелус кивнул и одобрительно улыбнулся, а Ливия, которая только что присоединилась к ним, обняла сына. Когда она встала на цыпочки рядом с ним, Мистикорн наклонился, позволяя ей поцеловать себя в лоб: он уже был намного выше нее, по росту Анжелуса догнал.
— Ты умница. Мы очень гордимся тобой. Когда начинается димидиум[3]? — в излучении фотоисточников, которые, в зависимости от положения жильцов, освещали или приглушали свет в разных зонах комнаты, ее лицо с мягкими чертами и лучащимися светло-серыми глазами казалось совсем подростковым.
В Ливии Мистикорн видел кого угодно, но не мать. И хоть она всегда была любящей и заботливой, воспринимать ее как авторитет никогда не получалось. Вот и сейчас в домашней тунике, оформленной в стиле геометричных форм, и с короткими пепельными волосами она выглядела так юно и мило, что с ней хотелось издевательски сюсюкаться, а не разговаривать. Илюссионские аристократки, что с них взять!
Они в общих чертах обсудили предстоящий отлет. Мистикорн, поддакивая приемным родителям в желании как можно скорее отвязаться от них, вскрыл контейнер с нейросмузи и медленно попивал умеренно сладкое нежное содержимое.
Пока он готовился к вступительным и безвылазно сидел дома, то от нервов плохо спал и, с головой погрузившись в учебу, употреблял одни стимуляторы либо же молекулярные пищевые таблетки, которые на периферии Регнума продаются за довольно высокую цену.
Сейчас Мистикорн чувствовал нечто приятное и обволакивающее внутри: наночастицы доставляли питательные вещества прямиком в клетки и воздействовали на определенные области мозга, позволяя вернуть ясность мысли и быстро поднять настроение. Вот чего ему не хватало.
— Мисти, ты же понимаешь, что на Эльтанине будешь очень близко к своим… родственникам, — было видно, что Анжелус не хотел заводить эту тему, да и никто не хотел. Но не говорить об этом они тоже не могли.
Бросив наполовину полную упаковку нейросмузи в отверстие утилизатора в стене, Мистикорн отвел ладони назад и уперся в круглый левитирующий столик из аэропласта, твердого материала, весящего меньше воздуха.
— Эльтанинский сектор огромен. Я никогда ни с кем из них не пересекусь. Они, наверное, уже и забыли о моем существовании.
— Ты знаешь, что нет, — серьезно заметил Анжелус. — Не надейся, что он перестанет искать. Он не успокоится, пока…