Альгети же сидела по левую сторону от Мистикорна и слизывала розовую матовую крошку с верхней губы.
— Ты как? — более громко переспросил Секстилий, когда никакой реакции не последовало.
— А? Нормально, — очухавшись от кратковременного ступора, слегка заторможенно ответил Мистикорн.
— Смотри: а то мы потеряем тебя прежде, чем ты улетишь на Эльтанин. Напомни, кстати: когда у тебя вылет?
Неестественно резко вернув своему лицу насмешливое выражение, Мистикорн язвительно отпустил:
— А что, скучаешь уже, Секстилий-Детритус?
— Услышал бы тебя мой отец[3], Мисти, тебе бы пришлось иметь дело сразу с четырьмя руками.
— Жаль, что сейчас речь не о твоей сестре… Ай! — как же больно Альгети ткнула в бок!
— Да нет у меня сестры, идиот.
— Говорю же: жаль!
Не принимая это на свой счет, четырехрукий заулыбался совсем по-террански, затем переключил все свое внимание на Селесту. Они как раз оба без пары.
Спонтанная эйфория то отпускала, то накрывала снова, только с удвоенной силой. Приходили и уходили какие-то гуманоиды. Мистикорн не знал и знать не хотел, кто они такие и что здесь делают. Он пил с взбодрившимся Фелисеттом на брудершафт, обнимался с Селестой и игнорировал входящие запросы на связь от Ливии и Анжелуса.
Глядя на друзей, Мистикорн ненадолго представлял: могли бы ли они стать его единомышленниками в стремлении отомстить отцу? Пошли бы за ним?
Тонкие губы терранца разошлись в немного бесшабашной улыбке. Да не-е-ет. Его компашка все бы запорола. Ему нужны совсем другие союзники. Только где их найти? Как много врагов у Ноэля-Джувеналиса Нордстрэма, которого общественность так любит? И сколько времени пройдет, прежде чем месть свершится?
Мистикорн перестал улыбаться. Дело ведь не в мести. Просто что-то тянуло его ближе к отцу, и этому было невозможно сопротивляться.
Пока Селеста, будучи психологом, выслушивала нытье товарищей, Мистикорн с Альгети уединились в примыкающем помещении. Обычно в такие моменты они любили баловаться всевозможными игрушками: покрыв их лубрикантом и посыпав фелицитасом, Мистикорн просил девушку встать на четвереньки, затем входил во влагалище и одновременно погружал одну из игрушек самой нетипичной формы в ее анус. Наркотик тем самым всасывался гораздо быстрее, погружая Альгети в эйфористический экстаз. И это далеко не самое отвязное, что они порой вытворяли наедине друг с другом.
Но сейчас терранцы просто валялись на левитроне и курили через специальное хитроумное устройство эфир, легкий наркотик. Небольшой портативный ингалятор преобразовывал вещество в мягкую и легкую для вдыхания форму, адаптируя процесс под дыхательную систему текущего пользователя.
Сначала Альгети лежала у Мистикорна, периодически передававшего ингалятор ей, под боком и, протянув руку, дразняще водила кончиками пальцев по его лицу. А затем, устроив голову на его груди, апатично-завороженно смотрела в никуда.
Но в один момент отстраненная улыбка вдруг сползла с ее лица.
— Ты любишь меня?
— Ага, — выпустив изо рта дым, без раздумий ответил Мистикорн. Их пальцы переплелись.
— Будешь выходить на связь, когда улетишь?
— Ага.
Однако Альгети это, видимо, не успокоило, потому что она залезла прямо на Мистикорна и взяла ингалятор для курения из его руки, отложив.
Из-за воздействия фелицитаса и эфира сердцебиение обоих было бешеным.
— Когда закончишь Академию, заберешь меня отсюда? Женишься на мне?
Мистикорн невольно поморщился, потому что волосы Альгети щекотали ему лицо. Обычно она носила «кометный хвост», но сейчас «мокрые» темно-рыжие локоны были оформлены в причудливые узоры на лбу и висках, тогда как остальные пряди оставались распущенными.
Куда больше волос Мистикорна в Альгети привлекала ярко выраженная впадинка между ключицами — прямо как у матери. Хотелось целовать это место, обводить пальцем, ласкать языком.
— Женишься на мне? — переспросила Альгети настойчиво и, нависая над юным любовником, серьезно заглянула в его глаза.
— Ага.
Вместо ответа она наградила Мистикорна жарким поцелуем, одновременно скользнув рукой вниз, сразу почувствовав ладонью его возбуждение. Сам же Мистикорн проявлять инициативу не спешил, оставаясь задумчивым.