— Ты чего? — нахмурившись, спросила Альгети и отстранилась.
Мистикорн немного помолчал, будто размышляя: стоит или не стоит говорить.
— Ты сказала, что я очень похож на принцепса. А знаешь, почему? Потому что я и есть его пропавший без вести сын. Это он убил мою мать. Все, что говорят в инфосети, — полная чушь. И знаешь, Гети, зачем я лечу на Эльтанин на самом деле? Чтобы когда-нибудь убить его.
Продолжая сидеть на Мистикорне, Альгети слушала его с разинутым ртом, а потом как рассмеялась. Да он под кайфом!
Мистикорн же просто улыбался, ничуть не удивленный ее реакцией. Она бы никогда не восприняла эти слова всерьез. Никто бы не воспринял.
[1] Отсылка к детриту — органическому мертвому материалу, такому как опавшие листья, мертвые водоросли и пр. В данном контексте это можно считать намеком на бесполезное качество.
[2] От лат. «felicitas» — «счастье».
[3] Намек на то, что, как правило, полное имя персонажей включает свое собственное + имя отца/матери или же родителей их родителей, если имена повторяются. Поэтому в данном случае прозвище косвенно оскорбляет отца героя.
Глава 7. В путь
«Я обычно не занимаюсь стукачеством, но…» — так начиналось сообщение, которое Анжелус получил от коллеги.
— Ты куда? — спросила не находившая себе места Ливия, когда муж вдруг второпях засобирался. Их общий метаморфус в модуль-комнате был пуст: сейчас не до сна. — Анжи?
— Со мной только что связался Алоиз, — мрачно бросил он. — Мисти видели в «Червоточине».
— Ну и что? Он, наверное, со своими.
Ответа не последовало.
Сидя на краю левитрона, Ливия положила ладони на колени; ее плечи безвольно опустились. Эфемерон приглушил освещение, на стенах отображался спокойный пейзаж, за панорамными односторонними окнами мелькали огни Лумнэля, в котором не прекращала кипеть жизнь даже по окончании рабочего цикла, когда формально наступает ночь.
Обычно Ливию умиротворял вид, открывающийся из их апартаментов. Выходя наружу, она могла подолгу стоять на обзорной площадке, и только энергополе умаляло ее страх перед высотой и защищало от атмосферных явлений.
Впрочем, оно того стоило: рассеивание света звезды в атмосфере планеты усиливало красные и темно-оранжевые оттенки, создавая впечатляющие статичные закаты, которые непрерывно наблюдаются в этой точке пограничной зоны.
Ливия нравилось смотреть на небо. За повседневной суетой эта красота стала замечаться куда реже. Сейчас ведь не то, что раньше, когда столичная планета сектора ассоциировалась с малоразвитым мирком.
На Гее действительно все изменилось к лучшему. За последние примерно шестьдесят шесть петатиков инфраструктура заметно преобразовалась, было построено несколько стабильно функционирующих космопортов, наземных и орбитальных.
Ливия не отрывала взгляда от окна. Они — часть этого нового мира, еще одного оплота цивилизации в немыслимо огромных пространствах славного империума Регнум. Принцепс сдержал слово, данное накануне плебисцита, и вложил сюда немало ресурсов: кольцевидные жилые комплексы, содержащие сотни и тысячи отдельных уровней, теперь протягивались до нижних слоев стратосферы, население-то увеличилось в разы. Весь Аврора Итерн состоял из таких.
Конструкции стали напоминать, скорее, обособленные мини-города — если бы не работа, можно было бы вообще не покидать комплекс! Кроме жилых секций, социальное пространство включало внутреннюю поверхность самих колец, где имеются собственные системы фильтрации воды, воздуха и переработки отходов, а также пешеходные сети; простираются парки с искусственными водоемами, биомы с фермами и вообще все, что душе угодно. Ливия часто прогуливалась там с сыном, когда тот был младше, болтая о всякой чепухе.
Мистикорн, с детства тяготеющий к инженерии, с энтузиазмом рассказывал и показывал, как антигравитационные устройства, установленные по периметру зданий-колец, используют силы отталкивания от гравитации планеты для устойчивости в воздухе и компенсации ветровых нагрузок. А питают все эти махины темно-материальные энергетические станции, ТМЭСы.
Вспоминая это, Ливия чувствовала, как в горле щиплет от слез. Она всегда слушала Мистикорна, даже если ни слова не понимала. Тогда казалось, что после переезда их взаимоотношения начали налаживаться.