Так как сейчас Экклесия была не в полном составе, недостающие звенья, кроме одного, всецело замещали их виртуальные псионты (прокторов отстранили на время разбирательств). Пусть у них нет права влиять на вотум, давать оценку ситуации, сопоставляя все прозвучавшие мнения, они уполномочены.
— До вынесения трибуналом и Верховным Военным Дикастерием[3] приговоров будет принят ряд решений с учетом всех обстоятельств этого прискорбного события. Предварительные разбирательства уже инициированы, — закончил мысль Ноэль. — К вопросу делегирования полномочий вернемся позже.
Украдкой переглянувшись с Исаксоном-Габриэлем Стернхейвеном, который недавно вступил в должность таксиарха[4] и сидел по левую руку от него, Ювеналий-Лиам Санберг хмыкнул про себя. Претендентов на освободившиеся посты много, но реальных кандидатов можно по пальцам одной терранской руки пересчитать.
Когда Ювеналий наклонил голову, слегка волнистые черно-каштановые пряди, обрамляющие чуть вытянутое бескровное лицо и спускающиеся немного ниже линии челюсти, упали на глаза, и он небрежно поправил их — трибунов собирали в спешке, так что особо не было времени озаботься своим внешним видом. За краткий срок дослужившись от простого примум-центрурия до верховного стратега Регнума, Ювеналий не сомневался, что предстоящее голосование затянется очень надолго и повлечет за собой… нет, не раскол, конечно, но скрытый раздор в Экклесии — точно.
Многие из более старших трибунов хотят видеть своих взрослых детей на тепленьком местечке подле принцепса. А сейчас таких мест целых три... то есть уже два.
Обычно, когда дело касается кандидатов, последнее слово всегда за Августусом, но теперь он потерял свое влияние в Экклесии.
До последних событий его авторитет никогда не подвергался сомнению, однако все изменилось. Случившееся безусловно вызовет мощный общественный резонанс, когда оставшиеся подробности будут обнародованы.
Отныне никто не станет оспаривать важность человеческого вмешательства в процесс принятия решений. Именно в такие моменты все остро осознают, насколько незаменим «живой» ум, и сильнее сплачиваются вокруг своего лидера.
— А сейчас, — продолжил Ноэль, — разрешите представить, — он указал на женщину, которая заняла место между Исаксоном, своим сыном от первого брака, и Сервилием Скаволла, первым претором[5], командующим Галактическим Преториатом Регнума. — Тильде-Присцилла Нордстрэм. Теперь она уполномоченная по гражданским делам. Приказ вступает в законную силу по окончании Собрания.
Когда взгляды сошлись на ней, Тильде чинно кивнула всем присутствующим, а уголки ее тонких, но пленительных губ приподнялись в легкой, отстраненной улыбке.
Конечно, не было никакой необходимости представлять титулованную супругу принцепса, однако Ноэль Нордстрэм обязан соблюсти формальности.
Так странно видеть ее в таком сдержанном облике: в темно-синей строгой блузе, как и подобает гражданскому женскому лицу в Экклесии, с текстурной прической, собранной из четких прядей со сложными переходами, без привычного блеска.
Накануне Собрания трибуны шутили, что Тильде — очередная непостоянная величина в их стане. Не зря же эту должность называют проклятой: никто дольше двадцати девяти петатиков на ней еще не задержался.
Назначение беременной Тильде обошлось без голосования. Не было ни одного, кто бы посмел выразить несогласие, хотя Ювеналий уверен: большинство из присутствующих, как и он, считают Тильде пафосной стервой, не ставящей ни во что всех, кто ее окружает.
Ноэль удачно женился во второй раз, нажив себе еще больше богатств. С точки зрения холодного расчета их брак идеален. И вот теперь они политические единомышленники.
Нельзя не отметить, как принцепс и его жена похожи внешне, словно имеют кровное родство. В одном угадываются черты другого. Не знай Ювеналий наверняка, принял бы их за брата и сестру.
— Не будем терять времени, всех нас ждут обязанности, — Ноэль, довольно расслабленно положив предплечья на адаптивные подлокотники удобного репульсирующего кресла, посмотрел на Ювеналия. — Домин Санберг, отчитайтесь.
Напротив каждого из членов Собрания вспыхнул голоскрин.