«Не просто против отдельных представителей нобилитета, а против тех, кто содействовал репрессиям при устранении политических противников принцепса несколько сотен петатиков тому назад», — конечно, никто не стал произносить очевидное вслух.
Ноэль Нордстрэм не счел это проблемой — деятельность виндиктов в альхенском секторе, который недавно утратил свою автономность. Большинство трибунов также не были основательно встревожены этим.
Августус, напротив, считает, что к данному вопросу следует отнестись с должным вниманием, но кому теперь важно его мнение?
— Касательно поднятого вами вопроса. Альхенцы продают оружие, им выгодны военные конфликты. Даже внутри собственного сектора и секторов-колоний, — подметил Исаксон, имея в виду распространенность в упомянутом секторе черных рынков и нелегального бизнеса. На этом в Альхене все построено.
Ювеналий вздернул острый подбородок, уточнив прежде, чем Шиву или Фабиан ответят таксиарху:
— Жесткая конфронтация внутри сектора может привести к расколу в высших кругах власти.
— Солидарен с вами. Альхен утратил суверенитет, поэтому любые внутренние конфликты становятся общими для всего Союза, — кивнул принцепс и махнул рукой, словно заранее отметая от себя любые возражения на этот счет со стороны других трибунов.
Обычно на Собраниях Ноэль никогда не оставлял без внимания ни одного из ораторов, с точкой зрения каждого старался считаться, хотя сам говорил не так много. Все, чего желал лидер Регнума, — узнать четкое распределение мнений по насущным вопросам.
Но сейчас Ноэлю явно не нравилось то, что происходит. В Альхене дела идут не очень, и теперь Экклесия решает, объявлять ли в зависимом секторе военное положение для наведения порядков.
Ситуация там совсем не та, что в Зема Верби, однако процветание нелегального бизнеса, включая работорговлю, наносит урон всем участникам Коалиции Ста, в состав которой входят как империумы, так и суверенные сектора. Потерявший автономность Альхен — тоже.
— Напомню, что отступники по-прежнему требуют от Эфората оспорить легитимность включения Зема Верби в Пятигранный Союз, да и существование этого союза как такового в принципе. Также они требуют наложить вето[11] на все решения, которые вступили в законную силу с момента заключения договора о частичной демилитаризации, — весомо сказал Ноэль, подводя к основному вопросу.
— Насколько надежны наши информаторы в Зема Верби? — поинтересовался Исаксон, сделавшись задумчивым.
— Нельзя всецело полагаться на них, — ответствовал Ноэль. — Но нам поступили непроверенные сообщения о том, что еще кто-то из наших может быть связан с Сопротивлением. Вполне вероятно, они работали на тех троих, кого сегодня с нами нет, и их многочисленных подельников.
— Служба Безопасности уже проверяет эти сообщения, — поспешила заверить Тиамата-Нинлиль Беренайк, глава Службы Безопасности.
Будучи титавинкой, она родилась не на родной планете своего вида. Задолго до вхождения титавинского сектора в состав Регнума, когда он еще существовал в качестве империи, а не принципата, многие титавинцы мигрировали сюда. Семья Тиаматы Беренайк считалась одной из богатейших.
— После дезертирства троих из нас мы проверяем любую информацию, — закончила Тиамата. Поскольку именно она заведует вопросами безопасности империума, ее слова имеют большой вес в Экклесии, а видовая способность к многозадачности позволяет выполнять свои обязанности максимально эффективно. — Также были усилены меры безопасности. Мы организовали массовые проверки на предмет корректности всех идентификационных данных.
Принцепс ответил ей одобрительным кивком.
— Да, спасибо.
— Следует ли подключать войска быстрого реагирования? На случай, если придется действовать быстро. Кто-то из засланцев мог бы привести нас прямиком в сердце Сопротивления. Думаю, все со мной согласятся, что таковые еще найдутся.
Задавая этот вопрос, легат Первой Флотилии посмотрел на помрачневшего Илая Аквитания, который, будучи уполномоченным по чрезвычайным делам, обычно принимает такие решения, но тот жестом дал понять, что должен подумать.
За счет костяного нароста на переносице, более выраженного, чем у среднестатистического эльтанинца, его лицо всегда выглядело воинственно, однако близко посаженные карие глаза оставались удивительно равнодушными.