Тем не менее, слухи об успешных побегах все еще циркулируют среди узников, поддерживая их надежды на свободу.
Тяжелые металлические створки центральной двери сомкнулись за трибунами. По мере того, как турболифт, спускаясь вниз, под землю, миновал уровень за уровнем, желудок Ноэля становился все более неспокойным. Симуляция на стенах делала и без того достаточно вместительную капсулу изнутри визуально просторнее, предупреждая возможный приступ клаустрофобии у принцепса. Это действительно помогало, если не вдумываться.
Наконец, оболочка капсулы, изменяя свою структуру на молекулярном уровне, частично растворилась перед трибунами, выпуская — дышать сразу стало легче. В сопровождении сателлитов[2], элитной охраны, и целеров[3], охраны из числа военных, приставленной к титулованным и просто особо важным особам, принцепс, верховный стратег и таксиарх проследовали вдоль мрачных коридоров, мимо множества отсеков с наглухо заблокированными створками дверей.
Когда служащие тюрьмы строгого режима проходили мимо трибунов, то отдавали честь и почтенно склоняли головы перед ними, но иные не могли оторвать восхищенных взглядов от высшего командования Регнума. Увидеть любого из них вживую даже издалека — огромная честь, о которой многие и мечтать не могут.
Ноэль невольно принял во внимание, что с последнего его визита в «Обскурум» произошли изменения: система многоэтапной биометрической идентификации и верификации личных данных при входе на каждый уровень стала еще дотошнее. Интер-спейсы так и не установили, пользуясь исключительно турболифтами — опять же из соображений безопасности.
Именно благодаря тотальному контролю «Обскурум» известен как тюрьма, из которой еще никому не удалось сбежать. А если и удастся, микрочип, имплантированный в мозг каждого заключенного, отследит его местоположение. Функция дистанционного управления дает тюремщицам возможность вызвать паралич всего тела беглеца и даже убить, если ситуация выйдет из-под контроля.
Интеллектуальная автоматизация, включая синтетических стражей, автоматические системы контроля доступа и управления инфраструктурой — все это обеспечивает эффективное функционирование тюрьмы и снижает риск возможных инцидентов.
Шлемы защитных костюмов на головах трибунах разделились на сегменты и ушли в пазы, а энергополе, экранирующее от вредоносных излучений, деактивировалось. В примыкающем к комнате дознаний помещении им отдали честь бессменный специалист по допросам Эрраи Райден и тюремный надзиратель. Оба эльтанинца выглядели утомленными.
От них Ноэль и его приближенные узнали, что в мозгах дезертиров уже покопались, вытянув всю необходимую информацию. Точнее, в мозгах их клонов: X-имплантаты, вживленные всем без исключения трибунам, не позволили бы применить к ним технологию психо-ауральной интеграции.
В «Обскуруме» неофициально действует несколько лабораторий, где и проходит клонирование узников. Эта практика считается негуманной, против нее действует закон о запрете клонирования личности, но, с другой стороны, в некоторых ситуациях более эффективного способа получения информации не найти.
Узнав все, что нужно, клонов сразу умерщвляют.
— Они на редкость упрямы, — сказал Эрраи Райден, удрученно потерев костяной нарост на переносице. Это один из немногих внешних признаков, отличающих эльтанинцев от терранцев.
Слова специалиста по допросам вывели Ноэля из размышлений. Он уже знал, что узники полны решимости лично выступить в Верховном Военном Дикастерии, тем самым запустив судебный процесс уже на межкосмическом уровне.
Это неизбежно, однако Ноэль категорически не хотел давать бывшим единомышленникам возможность свидетельствовать перед лицом гелиастов[4].
Ноэль неоднократно видел Эрраи Райдена в деле и точно знал, что у специалиста по допросам с арестантами разговор короткий. Практичность эльтанинца вкупе с врожденным цинизмом делали его профессионалом высокого уровня.
Поэтому принцепс не сомневался: согласие экс-трибунов на сотрудничество — лишь вопрос времени.
Загодя Ноэлю передали, что всех троих на протяжении ста восьмидесяти двух тератиков держали в состоянии полной сенсорной и тактильной депривации, заставляя медленно сходить с ума. А затем подвергали постепенному обезвоживанию отдельных частей тела, позже возвращая организм в нормальное состояние. Официально такая практика уже давно попала под запрет, поскольку граничит со зверством.