Раздевшись и войдя в капсулу, Мистикорн активировал функцию сонической очистки: начали генерироваться сонические волны, мягко и эффективно снимающие с тела всю грязь. Нанопузырьки, заполненные озоном, приятно щекотали кожу, удаляя микробы и бактерии, пока инфракрасные лучи улучшали циркуляцию крови и ускоряли обновление клеток.
Продолжая стоять с закрытыми глазами, Мистикорн видел перед внутренним взором завораживающее серебристо-голубое свечение. Это было для него чем-то сокровенным, даже интимным; в то же время оно заставляло его сомневаться в собственной вменяемости, в собственном Я.
Как правило, именно в такие мгновения Мистикорн слышит Августуса. С кем Он говорит? Почему желает ему, Мистикорну, смерти? Если Он и глобальный ИИ-Регнума правда связаны, как так случилось, что отголоски этой всепоглощающей сущности слышны тому, в ком течет кровь Ноэля-Джувеналиса Нордстрэма? Потому что как бы Мистикорн ни старался отодвинуть этот голос в своей голове на задворки сознания, он возвращался рано или поздно. Нет такого места во Вселенной, где от Него можно спрятаться.
Что же их связывает?
Возможно, у отца есть ответ. Мистикорн чувствовал с ним какое-то осязаемое родство, которое гораздо сильнее кровных уз. Еще он знал, что отец считает его опасным, но почему? Принцепс в свое время так испугался маленького ребенка, что был готов от отчаяния убить его — ну это же просто смешно!
Мистикорн еще двести гигатиков простоял под аэрозольным душем, и его поглотил густой туман из водяных молекул, обогащенный ионами кислорода и минералами. Буквально чувствовалось, как глубоко увлажняются кожа и волосы, приобретая здоровый и сияющий вид.
Так некстати всплыло в памяти, как в детстве он, боясь оставаться один в замкнутом пространстве, всегда делал это вместе с матерью — мылся. С ней было совсем нестрашно; они частенько дурачились в воде, хоть ненадолго отвлекаясь от мысли, что каждый сол-цикл может стать для них последним.
На миг Мистикорном завладела какая-то неправильная, даже постыдная эмоция. Но какая именно, он так и не успел понять.
Когда терранец закончил и вышел из капсулы, автоматически включилась ультрафиолетовая стерилизация, мгновенно очистившая все поверхности. Сам же Мистикорн, посредством теплового сенсора настроив нужную температуру, воспользовался турбодраем: нежные воздушные струи обдули тело со всех сторон, обеспечивая быстрое и равномерное высушивание.
Нужно отдохнуть, привести мысли в порядок. Снова одевшись, Мистикорн прошел в общие апартаменты и, не обращая внимания на соседей, забрался через боковое отверстие в свой метаморфус, предварительно трансформировав его голосовой командой в капсулу-модуль. Капсула обладала плавными линиями и элегантным дизайном.
Мистикорн лег на бок, сложил ладони под щекой. Внутренняя поверхность метаморфуса, созданная из дышащих материалов, в точности адаптировалась под его анатомию и позу, как и температура; бесшумно заработала система вентиляции.
Одеяло приятно обволакивало, также подстраиваясь под особенности анатомии. Вокруг метаморфуса особые резонаторы стали генерировать прозрачное звукоизолирующее энергополе.
Надо немного поспать, а позже, во второй половине сол-цикла, выйти на связь с семьей (у них на Гее как раз рабочий цикл закончится) и заняться делами.
Абстрагировавшись, Мистикорн попытался задремать, но ему кое-что мешало: пронзительный взгляд янтарных глаз, который прожигал его спину через боковое отверстие метаморфуса. Не нужно было видеть это, чтобы почувствовать.
Посмотрев из-за плеча, Мистикорн с нескрываемым раздражением обратился к Йолину:
— Я что, тебе твою подружку напоминаю? — когда он начал говорить, звукоизолирующее поле автоматически деактивировалось. — Харэ на меня пялиться.
На это эгедиец склонил голову к другому плечу и, усмехнувшись на терранский манер, все же выполнил просьбу, решив, что еще успеет удовлетворить свое любопытство.
Обычно он так не делал: не глазел. Воспитание не позволяло это, как и многое другое. Но сейчас особый случай.