Йолин не сомневался: они с Мисти подружатся.
Но Савиниан, очевидно, был другого мнения.
[1] От англ. «grey» — «серый.
[2] От лат «immortalitas» — «бессмертие».
[3] От лат. «aeternus» — «вечный».
Глава 11. Синдром замещенной идентичности
— … И, если узнаю, что ты взялся за старое, — за шкирку на Гею притащу! — прошло сто восемьдесят гигатиков, а Анжелус продолжал читать сыну, сонному и плохо соображающему, нотации.
Смиренно кивая, Мистикорн заверял опекунов, что «ничего такого больше никогда не повторится». Конечно, они далеко не первый раз слышали от него подобные обещания, а потому смотрели с неприкрытым скептицизмом.
Мистикорна все равно раздражало это недоверие с их стороны, однако его недовольные фырканья успешно игнорировались Ливией и Анжелусом.
Эти двое полностью разрушали распространенный стереотип о высокомерии всех илюссионцев терранского происхождения. Иначе бы не спустили ему такое поведение.
— Ты помнишь, что в медцентре тебе советовали возобновить психотерапию? — никак не унимался Анжелус.
— Ну.
— Что «ну»? Мы хотим, чтобы ты продолжил. Не нужно было вообще ее бросать.
Мистикорн нервозно выдохнул, но почти сразу резко переменился в настроении и спокойно спросил:
— Чего там, кстати, со вспышкой? Обошлось?
Он имел в виду ультрафиолетовую вспышку, произошедшую на звезде Геи совсем недавно. Как глава Дирекции Планетарной Экологии Анжелус был ответственен за контроль безопасности всех планет системы, а также околопланетарного пространства.
— Да… все нормально, — ответил Анжелус, немного сбитый с толку перескоком с темы на тему и мгновенным скачком настроения приемного сына. Хотя стоило привыкнуть за столько-то петатиков.
Как и к мысли, что Мистикорн взрослеет. Рано или поздно настало бы время, когда его пришлось бы отпустить.
Прямо сейчас их разделяют немыслимо огромные расстояния, но благодаря квантовой интерсвязи, или КИ-связи, они имеют возможность видеть и слышать друг друга в режиме реального времени через сети запутанных частиц, распределенных по всему заселенному космосу.
— Так, не переводи тему! — опомнился Анжелус.
И продолжил бурчать свои наставления, не давая Ливии и слова вставить:
— …и если почувствуешь, что не справляешься…
— Анжи, я же сказал, что тебе… вам не о чем волноваться. Я все понял и буду паинькой.
Не слишком-то убежденный, Анжелус все же поубавил напор.
— Ладно. Смотри у меня. Лирон, кстати, привет тебе передавал.
— Ага. И ему — тоже.
Позволить себе обсудить что-то более личное они сейчас, по голосвязи, не могли. Пусть и говорили в приватном режиме, понимали: нельзя сболтнуть лишнего. Вездесущий Философ, ИИ-Академии, анализирует все входящие и исходящие данные, что бы там ни говорили о «защите персональной информации как законного права всех граждан Регнума».
Нет, они не станут так рисковать. Философ — не Эфемерон, в которого внедрены протоколы полного и безвозвратного форматирования на случай попытки взлома.
Даже после переезда в Лумнэль они не допустили, чтобы их новый дом обслуживал новый ИИ. Верный Эфемерон, по сути, стал частью семьи.
— Помни, ты всегда можешь вернуться, — уже совсем примирительно сказал Анжелус и, вдруг вернув себе хмурое выражение лица, как будто хотел добавить что-то еще, но Ливия ненавязчиво осадила мужа, успокаивающе проведя рукой по его почти бесцветным волосам, разделенным и «зализанным» по боковому пробору.
Это выглядело, как сестренский жест. Мистикорн не раз задавался вопросом: как Ливия и Анжелус воспринимают друг друга на самом деле? Что кроется за их браком, заключенным по воле двух семей на Илюссионе до вторжения Регнума? Объединяет ли их сейчас что-то, кроме побега и общих обязательств?
— Мисти, если тебя что-то беспокоит, говори об этом сразу, — голографическая проекция руки Ливии потянулась навстречу, и Мистикорн прикоснулся к ней. Трехмерное изображение подернулось помехами. — Я как представлю, что ты там один…
«Один? Ты забыла про Августуса? Ах, да, вы оба уверены, что я больше не слышу его».
— Ты чего-то даже про соседей не рассказываешь. Нормальные ребята хоть?