А потом случилось неизбежное – одинокая полуголая девушка, всем своим видом говорящая о том, что попала в беду, привлекла внимание проезжающей мимо веселой компании. Черный обшарпанный пикап резко затормозил за моей спиной, и на тротуар вывалилось трое то ли нетрезвых, то ли обдолбанных, то ли одновременно нетрезвых и обдолбанных юнцов в кожаных косухах и берцах.
Ночная безлюдная улица. Безоружная жертва. И трое пьяных, жаждущих развлечений отморозков.
Неприятная ситуация, сказала бы я еще накануне. Вот только сейчас все было по-другому, и сама я была другой.
– Эй, малышка! – окликнул меня, по-видимому, главарь компании, бритоголовый рослый парень. – Тебе нужна помощь?
– Так мы поможем! – с готовностью загоготал его товарищ, щуплый и низкорослый, с початой бутылкой пива в руке.
Третий, весь в пирсинге и татуировках, лишь молча, предвкушающе ухмылялся.
Я остановилась, еще услышав визг тормозов, и теперь рассматривала всех троих, невольно восхищаясь своим новообретенным зрением. Мало того, что я могла без труда разглядеть самый крохотный волосок и родинку на коже каждого из них, так еще и видела пульсацию крови во вздувшихся на их шеях венах. Мое ухо различало биение их сердец, а нос жадно втягивал запах молодых сильных тел, до отказа наполненных вожделенной жизнью.
То, что мне сейчас надо.
– Да, – сказала я, переводя немигающий взгляд на главаря. – Мне нужна помощь.
– Слышь, Арчи, у нее что-то с глазами, – нахмурившись, заметил «дохлик». – Красные какие-то...
– Да похрен на ее глаза, – фыркнул тот и двинулся ко мне пошатывающейся походкой. Правда, подойдя почти вплотную и увидев мое лицо вблизи, решительность свою немного растерял – но было поздно.
Шагнув вперед, я схватила парня за плечи, легко подпрыгнула, обвивая ногами его талию, и уверенно, так, словно делала это всю свою жизнь, впилась зубами в податливое горло.
Не зубами. Клыками.
Арчи заорал, крутясь на месте и пытаясь оторвать меня от себя, но я, обезумевшая от вкуса хлынувшей в мой рот крови, держала его так крепко, что, кажется, еще немного – и сломала бы ему кости. К чести его дружков, они, видимо, еще не сообразив, с кем имеют дело, бросились ему на помощь, и после тщетных попыток меня оттащить обрушили град ударов на мою спину и голову. Все это здорово мешало и отвлекало, но почти не причиняло мне боли – а вот когда дохлик разбил о мой затылок бутылку с пивом, я рассвирепела по-настоящему.
Едва я разжала хватку, как Арчи грузно осел на тротуар, истекая кровью и больше не подавая признаков жизни. Его приятели, встретившись со мной взглядом, кажется, окончательно протрезвели, а когда я зарычала, оскалив клыки, дружно развернулись и рванули к машине.
Дохлика я настигла в два счета, полоснула когтями по горлу и отшвырнула, после чего бросилась за татуированным. Поняв, что до машины ему не добежать, он развернулся ко мне лицом и выставил перед собой руку, в которой, тихо щелкнув, блеснуло лезвие выкидного ножа.
– Не подходи, тварь! – дрожащим голосом крикнул парень, но я лишь ухмыльнулась, как совсем недавно ухмылялся он.
Мое стремительное движение он не успел уловить и взмахнул ножом слишком поздно. Через мгновение бесполезное оружие полетело в ближайшую лужу, а я, с легкостью преодолев отчаянное сопротивление татуированного, вонзила клыки в его яремную вену.
На этот раз я пила долго, всласть, наслаждаясь каждой солоноватой каплей восхитительной жидкости, которая, словно топливо, запустила и наполнила кипучей энергией весь мой организм. И голод, этот проклятый, грызущий нутро голод наконец утих.
Эйфорию и ярость – вот что я чувствовала, когда наконец оторвалась от обмякшего в моих руках тела.
Немного постояв под дождем с полуприкрытыми от блаженства глазами, я вытерла рот тыльной стороной ладони и огляделась.
Ночь сияла. Иначе это было и не назвать: казалось, все вокруг пронизано рассеянным, но достаточно ярким светом, в котором видна каждая капелька дождя, каждая щербинка на стенах выстроившихся вдоль тротуара домов, каждая трещинка на грязном асфальте. Размытые огни далеких витрин, рекламных вывесок и окон полуночников теперь почти слепили, не оставляя в хмурой октябрьской мгле никаких секретов. По крайней мере, от меня.