– Ты живешь в лофте? – восхитилась я. – Один?
– По большей части, – улыбнулся он. – Пойдем, все тебе покажу.
Лофт, занимающий последний, третий этаж углового здания, оказался не то, чтобы шикарным – голый бетонный пол, стены из красного кирпича, три разделенных простенками окна до самого потолка – но здесь действительно было много пространства и света. Жилое помещение состояло из неогороженной кухонной зоны и «гостиной», все убранство которой составлял потрепанного вида диван, пара кресел, стулья, шкаф и стеллаж с книгами и всяким хламом; маленькая спальня и ванная комната располагались наверху, за узкой металлической лестницей. Но мое внимание сразу привлекла дальняя стена, точнее, застеленный ковром участок пола перед ней, где на специальных стойках стояли какие-то сложные акустические системы, пара гитар и пара же микрофонов в окружении длинных проводов.
– Что это? – спросила я, когда Джаред запер массивную стальную дверь и поставил мои сумки на диван.
– А, это мы с Гектором, моим другом, пытаемся сколотить свою рок-группу, – ответил он нарочито небрежным тоном.
– Можно посмотреть?
– Конечно. Увлекаешься музыкой?
– Ни черта в ней не смыслю, – честно призналась я.
Джаред рассмеялся, и, пока я осторожно трогала сетчатые бока колонок и скользила пальцами по прохладным изогнутым корпусам гитар, принялся рассказывать мне свою историю.
С Гектором Флинном, сыном одного из самых состоятельных бизнесменов Лутэма, он познакомился в старших классах школы, куда первый попал исключительно из своего упрямства. В этом был весь Гектор – бунтарь, хулиган и головная боль своего богатенького папаши. С Джаредом они сблизились на почве общих интересов и совсем скоро стали лучшими друзьями. Мечтали основать свою музыкальную группу, прославиться и свалить из Лутэма покорять мир... Обычные мечты обычных подростков.
Закончив школу, парни дружить не перестали, несмотря на то, что Гектора отец отправил учиться в престижный университет, а Джаред поступил в обычный муниципальный колледж, по окончании которого мог устроиться на работу медбратом. Попутно он подрабатывал санитаром в психиатрической больнице, где мы с ним и встретились, а в свободное время продолжал заниматься своей настоящей страстью – музыкой.
– Это Гектор предложил снять лофт, чтобы нам было где репетировать, – сказал Джаред, обведя помещение взглядом. – Ну, а я решил, что вполне могу здесь жить. Платим за него мы пополам и время от времени встречаемся, чтобы немного побренчать на гитарах, попить пива и вволю поорать. Раньше у нас еще был барабанщик и клавишник, но одного сманили в другую группу, а второй женился и завязал. Так что мы снова в поиске.
– А ты, значит, гитарист, – повернувшись к нему, улыбнулась я.
– Гитарист и вокалист, а Гектор – басист. Тексты вместе пишем.
– И как называется ваша группа?
– «Чистилище». Боюсь, ты о нас не слышала, – фыркнул он.
– В последние пару месяцев – точно.
Говорить с ним о том, что и вспоминать-то не хотелось, оказалось неожиданно легко.
– А я вам здесь не помешаю? – на всякий случай уточнила я.
– Да нет, конечно! А вот мы тебе можем помешать. Шумим мы не так уж часто, но от души, – и Джаред пробежался пальцами по воображаемым струнам гитары, скорчив при этом устрашающую гримасу.
Я рассмеялась.
– Думаю, это как раз то, что мне сейчас нужно.
После равнодушной тишины холодной палаты, длившейся дни напролет. После чужих голосов – раздраженных, бубнящих, вкрадчивых. После криков в моих ночных кошмарах...
Нет, я совсем не против шума музыки, громкого смеха и разговоров.
– Ну, а ты? – Подойдя, Джаред обхватил большими теплыми ладонями мои плечи. – Расскажешь мне свою историю? Кое-что я уже, конечно, знаю...
Я горько усмехнулась, глядя в его ясные глаза.
– Если я тебе ее расскажу, ты сдашь меня обратно в психушку.
– Да я скорее сдохну! – заявил он с такой яростью, что у меня мурашки побежали по коже. – Я никому не дам тебя в обиду, Ада...
Слышать это было странно, приятно, больно. Я никогда не считала себя плаксой, но сейчас слезы сами собой потекли по лицу, как бы я ни старалась удержать их внутри. Нахмурившись, Джаред осторожно стер большими пальцами соленые дорожки с моих щек, а потом наклонился и принялся собирать оставшуюся влагу губами. Нежно, бережно, невесомо целуя сначала веки, затем скулы, уголок рта...