Он ответил не сразу, помолчал, уставившись куда-то сквозь экран ноутбука.
– Ну, будущему медику естественно практиковаться в таких учреждениях, нет? – наконец пожал он плечами. И добавил, когда я решила не настаивать на продолжении: – Дело, конечно, не только в этом. У меня была сестра... старшая сестра, Эмма. Она покончила с собой пару лет назад.
– Джаред... – я взяла его за руку, мгновенно пожалев, что открыла рот.
– Ничего. После смерти матери у Эммы начались проблемы... с психикой. Депрессия, неврозы. Время от времени она проходила лечение в психиатрической больнице и часто жаловалась на скотское отношение медперсонала. Ну, я и решил пойти в санитары, чтобы изменить хоть что-то... хоть так искупить вину перед сестрой. Кто знает, будь я к ней более внимателен, возможно, все бы закончилось иначе...
– Ты ни в чем не виноват, – выдала я банальную фразу. – Уверена, ты был прекрасным братом.
– Я был раздолбаем, – Джаред слабо улыбнулся. – Но спасибо. Эта татуировка.... – он вытянул правую руку и задумчиво коснулся изображенного на ней ворона с расправленными крыльями. – Я сделал ее в память об Эмме. Она любила воронов.
Я кивнула, в очередной раз любуясь мастерски выполненной картинкой; птица казалась живой и объемной – вот-вот вспорхнет и улетит. Я уже спрашивала Джареда о том, что она для него значит, но он лишь отшучивался, уходя от ответа, а сейчас...
Похоже, мы перешли на новую ступень доверия.
– А твой отец? – поколебавшись, спросила я. – Другие близкие у тебя есть?
– Теперь да. – Он привлек меня к себе и нежно поцеловал в макушку. – А с отцом я давно не общаюсь. Может, он и спился уже, не знаю и знать не хочу.
Сердце у меня сжалось. От жалости, боли, несправедливости жизни... Может, потому мы с Джаредом и потянулись друг к другу – почуяли родственную душу?
– Я своего биологического отца даже не помню, – нарушила я повисшее молчание. – Меня воспитывал отчим. Он был классным...
Был. И мама моя была замечательной, хоть и со своим набором недостатков, которые меня порой так бесили. Сейчас я бы отдала что угодно, чтобы вновь выслушать ее нотацию или ворчание по поводу моего образа жизни, привычек и поведения.
Но ничего этого – как и ее улыбки, объятий, ласкового голоса – больше не будет.
– Может, пришла пора рассказать мне все? – поставив фильм на паузу, Джаред повернулся и положил ладонь на мое колено, словно удерживая меня на месте. Он знал, что я запросто могу вскочить и убежать, пообещав поговорить когда-нибудь потом. – Всю правду, Ада.
– Боюсь, ты мне не поверишь. Я и сама в это с трудом верю – особенно после терапии доктора Люта, – я криво усмехнулась.
– Ты о вампирах?
– Ага, ты о них уже слышал. Из-за них меня и упекли в психушку.
– Я знаю, что ты не сумасшедшая. И вижу, как ты мучаешься... Ты ведь каждую ночь плачешь и кричишь во сне. Я хочу помочь. Защитить тебя...
– Я не хочу тебя в это впутывать, Джаред.
– Ты это сделала, когда ответила на мой поцелуй там, в прачечной.
С минуту я смотрела на него, кусая губы, но, кажется, в этот раз он был не намерен отступать. В его взгляде читались тревога и нежность, но лицо выглядело как никогда решительным.
Я вздохнула, сдаваясь.
– Ну, как ты и сказал, все дело в гребаных вампирах...
Джаред слушал очень внимательно. По ходу моего рассказа на его лице сменилась целая гамма чувств, но недоверия среди них я не увидела. Конечно, он мне верил – как я могла в нем сомневаться? Но только вслед за облегчением и благодарностью пришло тягостное чувство вины; теперь Джаред захочет мне помочь, что бы он под этим ни подразумевал, а значит, и его жизнь окажется в опасности.
Мне вообще не стоило сюда приходить. Да и давать волю своим чувствам не стоило.
Легче сказать, чем сделать.
Когда я закончила, Джаред какое-то время сидел молча, глядя прямо перед собой и играя желваками, а затем повернул ко мне лицо и зло произнес:
– Я с самого начала подумал, что с этим Локхартом что-то не то. Он несколько раз показывался в больнице, всегда вечером и в этих своих темных очках. А как он на тебя смотрел тогда, у кабинета Люта... чуть ли не облизывался. И это после того, как ты вцепилась ему в горло.