– В тебе столько ярости, Ада, – сказал он как-то, явно довольный тем, что в очередной раз пошатнул мое и без того хрупкое душевное равновесие. – Ты настоящий боец.
– Вы бы тоже были полны ярости, если бы убийцы вашей семьи ходили на свободе, а вас держали взаперти и не верили ни единому вашему слову, – угрюмо огрызнулась я.
– Пожалуй. Но ты ведь знаешь, почему ты здесь.
– Ну да. Из-за вампиров.
– Из-за твоей веры в существование вампиров, – с нажимом уточнил он. – И в то, что это они убили твою мать и отчима.
– Я видела их собственными глазами!
– О, Ада, ты видела тела своих близких и лужи крови в темной квартире. И когда тот мужчина набросился на тебя, твой ужас и воображение сыграли с тобой злую шутку...
– Да черта с два! Я же не ненормальная! У него клыки были!
– Это еще ни о чем не говорит.
– А обескровленные тела моих родителей?
– Дело рук каких-то маньяков.
– Но там ведь должны были остаться следы! Образцы ДНК, кровь... Да! Как же осколок стекла с кровью того вампира?
– Насколько мне известно, ничего подобного на месте преступления не обнаружили.
– Значит, плохо искали! Или у них есть свои люди в полиции...
– Ты ведь понимаешь, как это звучит? – вкрадчивым тоном поинтересовался доктор Лют.
Как бред, что тут понимать. Похоже, пора было подыграть ему, признать свои рассказы о вампирах последствием психологического шока и радостно пойти на поправку. Вот только что-то подсказывало, что так просто этот садист меня не отпустит.
А потом я снова увидела существо из своих ночных кошмаров. Увидела наяву и не где-нибудь, а прямо в больнице, преспокойно выходящим из кабинета моего лечащего психиатра. Я как раз направлялась на вечерний сеанс с доктором Лютом в сопровождении одного из санитаров – амбала по прозвищу Череп, когда дверь ненавистного кабинета распахнулась и в коридор шагнул щеголевато одетый молодой мужчина. У него было узкое, очень бледное лицо, контрастирующее с черными волосами и частично скрытое дымчато-серыми солнцезащитными очками, которые невольно приковали мой взгляд. Тут незнакомец повернулся ко мне, что-то лениво отвечая вышедшему следом Люту, и меня будто разрядом молнии прошило: это был он! Он, вампир, убивший моих родителей и едва не лишивший жизни меня! Здесь, во плоти!
Я замешкалась лишь на миг, чтобы протолкнуть воздух во внезапно сжавшиеся легкие, а затем с неожиданной для себя самой скоростью рванула вперед. Налетела на вампира, который был выше меня на добрую голову, и за неимением другого оружия изо всех сил вцепилась пальцами ему в горло. Не знаю, на что я рассчитывала; рассудок просто отключился под натиском ненависти, ярости и боли. Уже через пару секунд подоспевший санитар оттащил меня от моей жертвы, но даже стиснутая его медвежьими лапами, я продолжала орать, кусаться и молотить ногами по воздуху, пытаясь дотянуться до потирающего шею кровососа. Его глаза вновь спрятались за темными стеклами очков, сползших ему на нос во время нашей непродолжительной борьбы, но я успела увидеть их цвет – красный, как и в ту ночь, которая разделила мою жизнь надвое.
– Ты в порядке, Рок? – спросил доктор Лют, не растерявший ни грамма своей гребаной невозмутимости.
– Я-то да, – усмехнулся его гость. Голос у него был мягкий и противный, как гниющая падаль. – А она горячая штучка. Мне нравится.
– Подойди поближе, сраный трус, и я покажу тебе, насколько горячая! – завопила я и, извернувшись, залепила санитару кулаком в пах.
Череп взвыл, на мгновение ослабив хватку, и я тут же из нее вывернулась, но добежать до цели не успела – второй подоспевший санитар перехватил меня на полпути.
– Пусти! Пусти! – я забилась в его руках, но, поняв, что это бесполезно, обмякла и разрыдалась от бессилия и исступленной злости.
– Ну все, все, – успокаивающе пробормотал держащий меня парень. Новенький, что ли? Иначе откуда это искреннее сочувствие и растерянность в его голосе?
Тогда я и не подозревала, что лью слезы на груди у своей любви.