– Держи ее крепче, Джаред, – пропыхтела Глория, дежурная медсестра, которая примчалась на мои крики, вооруженная волшебным шприцом. Как же я мечтала засадить этот шприц в ее необъятную задницу!
Уже через минуту мир вокруг поплыл, окрашиваясь в мягкие тона, мое тело будто стало ватным, а бушевавшая в нем ярость сменилась тупым сонным равнодушием. Краем глаза я видела, как продолжают смотреть на меня доктор Лют и Рок, но теперь это было неважно. Почти неважно. Где-то очень глубоко, в самом дальнем уголке моей погруженной во тьму души, все еще тлел уголек неугасимой ненависти.
– Я сам, – сказал Джаред, когда Череп шагнул к нему с намерением помочь, и, осторожно подхватив меня под спину и колени, понес прочь от моих мучителей.
В крохотной одиночной палате, больше похожей на тюремную камеру, он так же бережно уложил меня на узкую койку, вместо того, чтобы просто швырнуть, как это бы сделал на его месте любой другой санитар, и, заботливо укрыв мое безжизненное тело одеялом, замер у изголовья. Просто стоял и молча смотрел на меня, а я смотрела на него, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на его лице, кажется, очень красивом. А потом Джаред с тихим вздохом наклонился, убрал упавшую мне на лоб прядь волос и так же, ни слова не говоря, вышел из палаты, которая вскоре погрузилась в темноту.
Хотя, возможно, темнота заволокла лишь мое сознание.
А ночью меня снова посетил мой ночной кошмар. Я лежала все на той же койке, сбив одеяло ногами, а рядом сидел вампир по имени Рок, и в тусклом свете, просачивающемся из коридора через маленькое окошко в двери, его глаза блестели, как у кошки.
– Маленькая сладкая Ада, – промурлыкал он, скользя холодными пальцами по моему запястью. – Мне не терпится попробовать твою ярость на вкус...
Дрожь гадливости пробежала по моему взмокшему от пота телу, но вампира она лишь позабавила. Склонившись ниже, он прошептал, почти касаясь губами моих губ:
– Скоро ты станешь моей, глупая храбрая девочка. Так же, как и твоя мать. Жаль, мне не удалось с ней как следует поразвлечься – нас терзал голод, а времени было так мало... Но с тобой я спешить не буду. Надеюсь, ты меня не разочаруешь...
Я закрыла глаза, пытаясь удержать внутри подступающие слезы, а когда вновь их открыла, палата была пуста. Лишь повисший в воздухе аромат дорогого парфюма да ощущение чужого мерзкого прикосновения на моей коже говорили о том, что ночной гость мне не привиделся. Впрочем, психи часто путают реальность и галлюцинации, а после пары недель в этом месте я уже не могла с уверенностью назвать себя нормальной. Может, Лют прав и я действительно поехала крышей? Надо бы спросить его при следующей встрече, не померещился ли мне его посетитель... Вот мой врач повеселится!
Наутро я проснулась с жуткой головной болью, темными кругами под глазами, которым позавидовала бы и панда, и апатичным равнодушием ко всему происходящему вокруг. Моих близких больше не было, их убийцы безнаказанно гуляли на свободе, и, похоже, никто не собирался их искать, – так чего дергаться? Никто никогда мне не поверит, и я буду просто медленно гнить в этой тюрьме неприкаянных душ, пока Рок не придет за мной, чтобы закончить начатое. Может, это и к лучшему – перестать быть, чувствовать, думать, страдать... Ради кого и ради чего мне жить дальше? Ради мести? А что потом? Куда мне идти в этом городе вечного мрака, самые страшные чудовища в котором – люди?
– Объявишь голодовку – начнем кормить тебя принудительно, – пообещала медсестра, когда я почти не притронулась к месиву, которое здесь называли едой. – Жри и не выделывайся.
Я и не выделывалась – меня просто мутило от одного вида этой дряни. Да и аппетита не было совершенно.
А потом ко мне в палату неожиданно заглянул Джаред. Вошел, тихо прикрыл за собой дверь и встал у стены от меня подальше, словно не желая пугать.
Я села на койке, обхватив свои обтянутые больничным балахоном колени, и уставилась на него с вялым интересом.
Он действительно оказался красавчиком. Высокий, стройный, широкоплечий. Тело крепкое и подтянутое – это заметно даже под мешковатой формой грязно-синего цвета. Каштановые волосы торчат непослушными вихрами и так и манят зарыться в них пальцами. Лицо с правильными, хоть и резковатыми чертами, чуть вздернутый нос, большие серо-зеленые глаза. Длиннющие ресницы... И след от прокола в левом ухе – наверное, в свободное от работы время он носит в нем серьгу. А правое плечо украшает какая-то татуировка, почти полностью скрытая рукавом футболки.