- Как приятно, - низким, гудящим голосом произнёс Воята. – Как же приятно ощущать в себе такую силу!
Разбойник опустил голову и посмотрел прямо на девушку. Алёна увидела, что зрачки его стали совсем крошечными, с булавочную головку. Но этот признак наркотического опьянения не обрадовал воительницу. Потому что Воята сорвался с места, напав на неё без всякой подготовки, без долгих рассуждений.
Удар клинка был страшен. Девушка едва успела поднять выше щит, когда стальное лезвие ударило в него. Рука, держащая его, онемела, а Алёна скользящим шагом ушла в сторону. Воята же размахнулся и ударил снова. Настоящий ураган звериной мощи – вот чем стал разбойник. Сила его ударов могла бы посоперничать с медвежьей, а скорость находилась за гранью человеческих способностей. Алёна отступала под градом ударов. На то, чтобы самой перейти в ответное наступление, не было времени. Разбойник рубил непрерывно, вкладывая в каждый удар, в каждый замах огромную силу и мощь. Воительнице приходилось полностью вкладываться в защиту, чтобы не пропустить удар.
Они двигались по кругу. Отступающая воительница всякий раз смещалась чуть влево, чтобы не упереться спиной в препятствие. Именно свобода манёвра, имеющаяся у неё, пока позволяла держаться без последствий. Онемение в руке, держащей щит, уже прошло, но вот копящаяся в мышцах усталость давали понять, что затягивать бой не стоило. Её противник, наоборот, с каждой секундой набирал силу. Удары становились всё сокрушительнее. Алёна больше не подставляла щит напрямую, предпочитая просто сбивать вражеский клинок с траектории.
Странно, но страха умереть не было. Смерть, которая смотрела на неё через сузившиеся зрачки разбойника, казалась слишком неправильной, ненастоящей, чтобы придавать ей значение. Воительница отразила очередной удар, сосредотачиваясь на текущей в жилах ярости. Пришло время показать, чего она стоит. Может ли она считать себя воином Света.
«Твоя ярость – могучее оружие. Но сама по себе ярость разрушительна. Она с такой же охотой уничтожит и своего хозяина, и врага. Только скованная цепями воли, ярость может стать тем клинком, что превратит тебя в настоящего воина.»
Так говорил Прохор. Мало кто, взглянув на тяжеловесного священника, мог бы предположить, что тот способен на ту самую ярость, о которой говорил. Но Алёна видела Прохора в бою, поэтому воспринимала все слова, как абсолютную истину. Она знала, какая сила прячется за добродушной ухмылкой.
Движение разбойника становились более размашистыми. Слишком много силы плескалось в его теле, слишком большая ярость клокотала в венах. Воята уже несколько раз промахивался, едва не теряя равновесие. Лишь тот факт, что зелье даровало ему, наряду с мощью, ещё и звериные инстинкты и ловкость, позволяло удерживаться на ногах.
Испепеляющий жар тёк по венам Алёны. Реальность подёрнулась багровой дымкой, свидетельствуя о том, что она подходит к самому краю, тому пределу, где гнев станет сильнее её воли. Время и пространство искажались. Секунды растягивались, а воздух рядом с телом становился вязким и текучим. Захоти она сейчас, его плотность позволила бы в буквальном смысле взлететь над землёй, воспарить над грешной землёй.
Воята заревел, нанося широкий горизонтальный удар на уровне пояса. Он уже пытался таким образом развалить Алёну надвое. Всякий раз девушка отступала, не способная блокировать такой удар. Всякий раз… но не сейчас!
Меч врезался в меч. Два закалённых клинка скрестились, высекая искры. Один из них держал широкоплечий мужчина, чьи мышцы бугрились от переполняющей их наркотической, неестественной мощи. Второй находился в хрупкой девичьей руке. Казалось бы, каким может быть исход? Разве могут быть варианты? Оказалось, что такое вполне возможно.
Меч разбойника остановился, словно на пути встал не клинок в тонкой руке, а стена, вытесанная из сплошного камня. В каком-то смысле, так и было. Багровое пламя, едва заметное в свете разгорающегося вокруг пожара, окружало тело воительницы полностью, с ног до головы. Сила Света, текущая в жилах, наделила девушку силой древних богатырей. Не навсегда, лишь на несколько минут Алёна отринула оковы девичьего тела, став подобием могучего мужчины, способного ударом кулака дробить камни.