Когда Алёна увидела это чудо, разглядела сияющий в солнечном свете фасад, широкие окна, множество лепных украшений, то сразу поняла, что её кошелёк не выдержит столкновения с такой суровой действительностью. О чём тут же не замедлила сообщить проводнику. Иван даже бровью не повёл.
- Платит Егор Евграфович. Пойдёмте, время дорого.
Девушка хотела устроить скандал, но затем в голову пришла мысль, что все споры действительно не приблизят момент свершения мести. Лучше принять причуды богатеев, перетерпеть. Лишь бы получить заветный пропуск в тюрьму.
Номер, куда её поселили, оказался настоящим царским жилищем. Большая светлая комната с огромной кроватью, где без проблем могло бы уместиться человек пять, ванная комната – такую роскошь Алёна видела только в одном месте - дворце Коноваловых. Правда, там она наблюдала её только мельком, а здесь всё принадлежало ей одной. Пусть и временно, но это было невероятным! Девушка, оторопевшая от свалившегося на неё сокровища, обернулась к дверям. В проходе стоял Иван, который о чём-то деловито договаривался к горничной.
- Нет ли жилья попроще? – робко поинтересовалась воительница.
Она сама презирала себя за такое яркое проявление слабости, но ничего не могла поделать. Богатство оставалось для девушки чем-то инородным, непривычным. Она не могла его контролировать, а поэтому опасалась. Кроме того, Алёне казалось, будто пользуясь такими «подарками», она оказывается в должниках у Гиляя. И это чувство ей очень не нравилось. С другой стороны, он сам предложил это, так что…
- Иван, здесь слишком много места! – громче и уверенней произнесла Алёна. – Мне нужен другой номер.
- Другие заняты, - спокойно ответил помощник. – Я пока отойду, а ты прими ванну и переоденься. Времени у тебя достаточно, не спеши. Вера тебе поможет.
Не дожидаясь ответа девушки, он скрылся с глаз. Алёна осталась наедине с горничной. Та улыбнулась профессиональной улыбкой, сверкнув белоснежными зубами.
- Ванна уже готова, прошу за мной.
Девушка на мгновение прикрыла глаза, вознося молитву Покровителям. Их помощь в ближайшем будущем будет для неё вовсе не лишней.
Сверкающий кафель под ногами, стены, увешанные зеркалами, множество полочек, уставленных разнокалиберными баночками, пузырьками и другими штучками, предназначение которых оставалось для воительницы тайной за семью печатями. А в центре всего этого великолепия – настоящее волшебное облако, переливающееся в свете магических светильников. Огромная золотая ванна была заполнена пеной. Казалось невозможным, что всё это было приготовлено только для неё одной. Здесь можно вшестером мыться без проблем! Девушка настороженно оглядывалась, пытаясь сообразить, что же делать дальше.
- Позвольте вам помочь.
Горничная, стоявшая рядом, протянула руки, намереваясь, судя по всему, снять с девушки пояс с булавой. Алёна перехватила движение и заломила кисть. Вера вскрикнула, на её глазах выступили слёзы. Воительница тут же отпустила прислугу, чувствуя некоторую вину за свою грубость.
- Сама справлюсь, - произнесла Алёна.
Горничная криво улыбнулась и вышла из ванной, прикрыв за собой дверь. Девушка же, оставшаяся наедине в чужеродной обстановке, негромко выругалась. Как разобраться со всеми этими штуками?
«Соберись, Алёна! Ты же воин Света! Ты сражалась с вампирами, убивала чудовищ, а тут – просто ванная комната! Все эти порошки и баночки – со всем можно разобраться. Главное, успокоиться и делать всё медленно.»
Алёна уже успела стащить кольчугу, оставшись в одной нательной рубахе, когда услышала шум через оставленную приоткрытой дверь ванной. Горничная предпочла не закрывать её полностью, чтобы услышать, если всё же понадобится помощь. Девушка прислушалась и различила быстрый топот и затем тоненький голосок:
- Мама, мама, смотри, что я нарисовала!
- Что ты здесь делаешь, доченька? Я же просила тебя посидеть в комнате! Как только мама освободится, сразу придёт к тебе.
- Но мне одной скучно! – снова протянул капризный голосок.
- Послушай, Машенька, ты ведь уже взрослая и должна понимать. Мама работает, ей нельзя отвлекаться. Здесь живёт очень строгая тётенька. Если она услышит тебя, то будет ругаться!
Алёна прикрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей тоской. Как давно она живёт одна? Целая вечность прошла с тех времён, когда мама последний раз разговаривала с ней! Гнев и раздражение, владевшие ею с самого пробуждения, уползли, ворча, в дальний уголок души, вытесненные тоской по утраченной семье, по детству, которое больше никогда не вернётся. Горючие слёзы потекли по щекам, плечи затряслись от беззвучных рыданий.