Горящий сгусток выполнил свою роль на отлично. Девчонка успела подставить булаву, но он взорвался, выплеснув на её беззащитную кожу раскалённые капли. Гриф улыбнулся, уже мысленно ощутив запах горящей плоти. Уши его приготовились услышать такой приятный крик боли и ужаса. Вся тёмная сущность мага трепетала в предвкушении мучений жертвы. Именно это – превращение недавно сильного создания в жалкую добычу, Гриф ценил более всего. И именно этого он не получил сейчас.
Огонь так и не коснулся Алёны. Разлетевшиеся брызги пламени резко изменили направление и устремились обратно к булаве, впитавшись в неё без остатка. Миг – и оружие в руках воительницы вспыхнуло багровым огнём, который, впрочем, самой девушке никакого вреда не причинял. Более того, пламя словно бы ласкало руку, держащую оружие.
Но самым главным являлось не это событие, доступное любому внешнему наблюдателю. Самое главное произошло внутри рыжеволосой фурии. Когда огненный шар взорвался, в сознании Алёны будто щёлкнул невидимый тумблер. И реальность вокруг неё немедленно изменилась.
Приходилось вам сталкиваться с очень сложной, кажущейся неразрешимой задачей? Мозг перебирает варианты, терзает себя, пытаясь найти решение, но никак не может. А затем, в один прекрасный момент происходит вспышка, и вы видите ответ во всей своей очевидности и простоте. Становится стыдно, что не замечали его раньше. Кажется, что он всегда был на поверхности и невозможно забыть его, представить, что когда-то не знал его.
С Алёной произошло нечто похожее. Мир вокруг в одно мгновение стал простым и понятным. Идеально понятным. Она не просто видела противников. Воительница знала с абсолютной убеждённостью, что именно они будут делать в следующую секунду. Она также точно знала, что должна делать сама. Опасная и рискованная схватка стала простым и полностью безопасным действием.
Алёна видела, как расширяются глаза мага, осознавшего, что его заклинание не сработало. Вернее, сработало не совсем так, как ожидалось. Частью сознания воительница теперь знала, что именно должно было с ней случиться. Алёна знала, что её барьеры не удержали бы огонь. Но теперь, теперь всё изменилось.
Маг быстро преодолел удивление. Его руки снова поднялись, пальцы сложились в фигуру с выставленными вперёд указательными пальцами.
«Молния. Перенаправить импульс по руке.»
Барьеры девушки вспыхнули за миг до магического удара. Электрический разряд, нацеленный в грудь, ударил в плечо и стёк по левой руке. Мышцы свело судорогой, но Алёна устояла на ногах. Следующий раз атаковать волшебник уже не успел. Воительница подобралась на расстояние замаха. Шипастый шар булавы, окутанный языками пламени, врезался в бок, ломая рёбра. Будь маг более осмотрительным, то поставил бы магическую защиту. Однако, его самоуверенность и горячность подвели его. Второй удар попал точно в висок, поставив последнюю точку в его славной карьере. Судьба Грифа, мечтавшего о долгой и славной жизни, оборвалась резко и навсегда.
Когда-то, в самом начале обучения, наставник рассказывал юной ученице о прекрасно подготовленных бойцах, которые, уверовав в свою непобедимость, начинали без причины рисковать. Они сражались не просто, чтобы победить, а стремились сделать это максимально эффектно. Для этого бойцы использовали всяческие красивые позы и рискованные приёмы. Прохор называл такое поведение «игрой со смертью». В его историях такая «игра» заканчивалась именно гибелью ставшего излишне самоуверенным бойца. Тогда маленькой девчонке истории старого монаха показались выдумкой, ещё одной байкой, призванной привить ей осторожность. Однако, как показало время, «игра со смертью» стала и её чертой.
Алёна уклонялась от выстрелов лучника, отклоняя корпус ровно настолько, чтобы стрела прошла рядом, в считанных миллиметрах. Девушка двигалась, чувствуя, как пролетающая рядом смерть щекочет ей кожу оперением. Воительница шагала, наслаждаясь разрастающимся страхом и ужасом в глазах бандита. Он уже понимал, что погиб, но продолжал отправлять в полёт одну стрелу за другой. Ему просто не приходило в голову, что нужно развернуться и убежать. Каким бы сильным ни был страх, бандит просто не мог помыслить о том, чтобы бежать от девчонки.